Глава 3. Общественно-исторические взгляды просветителей эпохи Мэйдзи

1

Среди идеологов просветительства в начальный период эпохи Мэйдзи самым выдающимся, безусловно, был Фукудзава Юкити. Это он вместе с Като Хироюки раньше всех прочих начал просветительскую деятельность, сыграв исключительно большую роль в стране в распространении и пропаганде буржуазной идеологии Европы и Америки. Поэтому при выяснении особенностей общественных и исторических взглядов просветительства в Японии будем исходить прежде всего из анализа взглядов Фукудзава.

Считается, что Фукудзава, выступая в качестве просветителя, журналиста, не был специалистом ни в одной науке. Но он пользовался большим авторитетом именно потому, что обладал необычайной проницательностью в познании вещей. Особого внимания заслуживают его взгляды на развитие общества, на историю: несмотря на то что он не был ни социологом, ни историком, ни специалистом по философии истории, он выдвинул в этой области ряд выдающихся идей и во многих отношениях оказал сильное влияние как на современников, так и на деятелей последующих поколений. Такое его произведение, как "Краткий очерк цивилизации", можно считать выдающимся для того времени сочинением по философии истории.

В философии истории Фукудзава привлекает внимание прежде всего высокая оценка значения материального базиса "приобщения к цивилизации", то есть техники и промышленности. Большой заслугой Фукудзава было то, что он знакомил страну с культурой передовых капиталистических стран Европы и Америки и тем самым стремился помочь отставшей Японии встать на путь капиталистического развития, а также то, что он ясно сознавал и настоятельно подчеркивал роль техники как основного средства прогресса стран Запада. Конечно, мысль о том, что прогресс техники стимулирует развитие промышленности, цивилизует общество, не была открытием Фукудзава. Начиная с середины XIX века это одно из общих мест буржуазного сознания Европы и Америки. Следовательно, мысль эта не явилась новостью и для японских ученых с европейским образованием. И тем не менее именно Фукудзава в первые годы Мэйдзи наилучшим образом сформулировал эти идеи в Японии и приложил большие усилия к их пропаганде, причем эти его взгляды оказали определенное влияние на все дальнейшее развитие буржуазного мировоззрения.

Уже в 1868 году в первом томе книги "Положение дел на Западе" Фукудзава охватывает все стороны жизни западных стран: политику, налоговое законодательство, государственные займы, банкноты, акционерные общества, дипломатические отношения, законы о военной службе, литературу и искусство, школы, газеты, библиотеки, больницы, приюты для бедных, учреждения для слепых и глухонемых, психиатрические больницы, резервации для прокаженных, выставки - и наряду со всем этим особое внимание уделяет знакомству с паровым двигателем, паровозом, пароходом, телеграфом.

В разделе о паровом двигателе он пишет: "В былые времена в западных странах, впрочем, точно так же, как в нашей стране и в Китае, для производства вещей применялась исключительно человеческая сила, но в 1720 году один западный ученый выступил с идеей замены человеческой силы силой пара, а затем в 1769-1785 годах англичанин Уатт впервые создал паровую машину, и с этого времени в Европе и Америке продолжают совершенствовать эту машину Для применения в самых различных отраслях производства: при откачке воды из каналов, при возделывании пашни, плавке железной и медной руды, распилке дерева, производстве металлических изделий, производстве мебели, ткацких станков, шерстяных тканей, бумаги, печатных станков, при помоле зерна, производстве сахара. Рабочий при таком производстве, используя силу пара, все свое внимание уделяет управлению машиной, и так как при этом он не затрачивает свои физические силы, то один заменяет труд сотен мастеровых. Производство становится и более дешевым, и более совершенным. С появлением паровой машины производство и торговля во всем мире резко преобразились"^*.

^* (Фукудзава Юкити. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 332-333.)

Далее, рассуждая об Англии, Фукудзава пишет, что два открытия - ткацкий станок Харгривса и паровая машина Уатта - "привели к быстрому прогрессу промышленности, а оттого и к расцвету торговли"^*. В "Приложении", составленном на основе произведений английских экономистов, Фукудзава приводит также биографии Уатта и Стефенсона.

^* (Там же. С. 339.)

В стихотворном произведении 1869 года под названием "Страны мира" Фукудзава в разделе об Англии пишет: "Там сотни искусств и ремесел, обилие полей и пастбищ, и нет такого, чего не рождала бы эта земля; и более всего там железа и угля, что нужны для паровых машин, неисчерпаемы их источники, и неисчерпаема изобретательность людей; дерзновенно пересекают они моря на паровых судах, не страшась волн, бегут по суше их паровые локомотивы, словно даря человеку крылья, в мгновение ока приносят вести за сотни тысяч миль их телеграфные аппараты"^*.

^* (Фукудзава Юкити. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 718-720.)

Эти факты свидетельствуют о том, что Фукудзава ясно представлял себе историческое значение и последствия технических нововведений и промышленной революции, произошедшей в Европе, и прежде всего в Англии, главным образом благодаря изобретению паровой машины. Для Фукудзава важно было разъяснить, что капиталистическое общество Нового времени своим появлением обязано прежде всего новой технике производства, другими словами, он подчеркивал значение техники Нового времени как материальной базы общества Нового времени. Таким образом, здесь налицо, хотя и в вульгарной форме, своеобразный экономический материализм, а точнее, так сказать, техническое понимание истории.

Наиболее отчетливо это понимание истории сформулировано в работе 1879 года "Обновление условий жизни народа". В этом произведении, выясняя прежде всего источник зарождения "цивилизации" западных стран, Фукудзава утверждает, что таким источником не явились "ни размеры территорий, ни численность населения, более того, ни уровень нравственности, ни успехи литературы, ни глубина философской мысли этих стран". При сравнении Востока и Запада в этих отношениях, то есть в сфере религии, литературы и философии, он не находит существенных различий. Единственным источником цивилизации он выдвигает "удобство передвижения населения".

Источником цивилизации западных стран явились средства сообщения. Человеческое общество есть не что иное, как сношения людей между собой. Общество бывает большое и малое, деятельное и бездеятельное, а зависит это от того, насколько удобны сношения между людьми. "Вместе с открытием удобных сообщений произошло и практическое осуществление самого человека, после чего уже становится невозможным объяснять всю сферу практических деяний в человеческом обществе ни литературой, ни теорией".

И утверждение Фукудзава относительно того, что литература и теория Запада и Востока существенно не различаются, базируется на том, что какое-то различие между ними происходит оттого, что теории Запада ближе к практическому применению, в то время как теории Востока далеки от практики производства вследствие того, что на Западе имеются удобные средства сообщения, в то время как на Востоке нет таких средств. Отсюда его вывод относительно исторически решающего значения средств сообщения. И поскольку пароход, паровоз, телеграф, почта, печатное дело явились новыми средствами сообщения, то и современная эпоха является "новой эрой мира", ибо эти изобретения совершили как бы переворот в человеческом обществе. И все перечисленные изобретения, основанные на применении парового двигателя, доказывают, что "движущей силой человеческого общества является пар и постольку цивилизация XIX века достойна названия цивилизации пара"^*.

^* (Фукудзава Юкити. Полн. собр. соч. Т. 5. С. 167-170.)

Фукудзава описывает те изменения в условиях жизни народа, которые являются следствием применения "четырех элементов современной цивилизации" - паровоза и парохода, телеграфа, почты и печатного дела. Вместе с появлением этих новых средств сообщения пожилые люди будут удивляться энергии молодых людей, "богачи будут возмущаться заносчивостью бедняков, а в дальнейшем, когда их идейный уровень возрастет, будут восхищаться свободным выражением общественного мнения; правительство все ухудшает жизнь народа, но, если в то же время оно усиливает защиту страны, это вызывает радость. Но все эти эмоции, подобия радости, негодования, восхищения на самом деле означают просто растерянность". Фукудзава объясняет изменения в жизни народа появлением новой техники, но когда он нигилизм (вернее, народничество), основанный Герценом в царской России, объясняет непосредственно техническим прогрессом, то здесь как раз обнаруживается его ограниченность в понимании исторического процесса. Его объяснение процесса развития общества Нового времени на основе материальной причины содержит элементы материализма. Но в целом его понимание общества не является материалистическим. Ибо для него техника - просто создание человеческого духа. Затем у него отсутствуют производительные силы как основа экономической структуры общества. И наконец, в его понимании техника средства общения занимает более высокое положение, чем техника производства, хотя он придает важное значение и технике производства. В итоге в своих многочисленных статьях, посвященных текущему моменту, обновление жизни народа с введением новой техники он трактует формально, поскольку средства сообщения явно ставит на первое место.

В 1893 году Фукудзава, провозглашавший XIX век веком пара, отмечает важное значение электричества в будущем. Хотя в настоящее время во всей промышленности движущей силой является пар, однако прогресс цивилизации приведет к такому времени, когда пар будет заменен электричеством и когда силу пара используют для появления электричества, а в дальнейшем пар отставят и начнут применять силу воды, и это будет уже значительным достижением. На смену пару в будущем придет электричество как движущая сила всех машин^*.

^* (Фукудзава Юкити. Полн. собр. соч. Т. 5. С. 464-465.)

Примечание. В то время электричество применяли в Японии только на телеграфе, для телефона и в освещении, а вопрос об использовании электричества для трамвая и электрифицированной железной дороги выдвигался в качестве очередной задачи. Что касается использования электричества для производства, то до этого дело пока не дошло в Японии, поскольку для передачи электричества высокого напряжения не были созданы технические возможности, поэтому широкое применение электричества в промышленных городах считалось невозможным.

2

Фудзита Сигэёси продолжает развивать своеобразный технический взгляд Фукудзава на историю, он выступает с произведениями, в которых разъясняется история Японии нового времени, при переходе от феодализма к капитализму. Я не читал его труд "Вода и огонь", но в другом его произведении 1884 года, "История продвижения цивилизации на Восток", имеются выдержки из этой книги. Так, он пишет, что "следует разбить два больших препятствия на пути прогресса мира, и то, что откроет новый мир, это две силы - вода и огонь". Другими словами, огромный прогресс техники сообщений на основе изобретения парового двигателя сокрушил "препятствия природы", сократил расстояния между странами, расширил международный обмен, активизировал производство и обмен материальной и духовной культуры и привел к большим политическим и социальным изменениям. Одновременно, только "огонь", то есть артиллерия, явился движущей силой крушений феодализма, который был помехой во всех людских делах.

Фудзита утверждал, что "когда причиной революции в нашей стране считают или потерю доверия к одряхлевшему правительству Токугава, или распространение монархического учения, то это лишь последние причины, в то время как действительная причина носит характер отдаленного времени, когда двести лет назад англичанин Уатт впервые открыл пар, другими словами, когда человек покорил природу и достиг огромных перемен в своей жизни".

С появлением кораблей Перри у берегов Японии появляются и существенные изменения в общественном сознании, которые вместе с изменениями, порожденными открытием внешнего мира в результате развития обмена, и явились решающими условиями как падения Токугавского правительства, так и зарождения цивилизации новой Японии. Но при всем этом то, что создало возможность открытия страны и установления внешних сношений, была сила пара. Однако если говорить о коренной причине нашей революции, то надо признать за ней устранение помех природы, а не просто пар, или же влияние монархической доктрины, или появление кораблей Перри, ибо только открытие пара дает возможность улучшить средства связи. Поэтому теперь есть все основания утверждать появление цивилизации "познанной воды". Из всего этого Фудзита делает следующее заключение: "То, что изменило нашу страну, это пар, но не влияние доктрины монархического учения и не случай с прибытием в Японию кораблей Перри. И все же подлинная причина не пар, не возможности воды, открытые Уаттом. Именно устранение помех природы создало удобства для обмена, и теперь следует говорить уже о цивилизации познанной воды".

Видимо, утверждение исторической роли артиллерии, пороха и огнестрельного оружия, "выявленной просвещением, которые разрушили феодальную систему", также принадлежит Фудзита. Так, он говорит, что в связи с повсеместным применением огнестрельного оружия в Европе Нового времени появляется необходимость создания регулярной армии, что в свою очередь приводит к единству народа. Огнестрельное оружие сокрушает европейский феодализм и становится причиной стремительного прогресса европейской культуры. Касаясь положения Японии, он пишет: "Существуют различные объяснения крушения феодализма в нашей стране: то ли под влиянием доктрины изгнания иностранцев и утверждения монархизма, то ли по правительственному распоряжению. На самом же деле устранение феодальной системы произошло на основе введения огнестрельного оружия, а при отмене сословной системы феодализма отпадает необходимость в распоряжении правительства об отмене ношения меча, ибо еще две тысячи лет назад в мире был изобретен порох"^*.

^* (Фудзита Сигэёси. История движения цивилизации на Восток (Буммэй тодзэн)//Полное собрание сочинений по культуре Мэйдзи. С. 214-216.)

Подобная точка зрения Фудзита, разумеется, не избежала односторонности как техницизма, так и натурализма. Однако для условий существования правительства Мэйдзи в Японии эта точка зрения, указывающая на необходимость военной подготовки в Новое время, была уместной.

Если принять во внимание тенденцию Фудзита объяснять общественное развитие исходя из материальных условий, не упуская при этом из виду исторических корней идеологии, которые он видел в идейных стимулах политических деятелей, законодательства, общественного мнения, да еще к тому же то, что он находился под определенным влиянием исторической науки Нового времени, становится очевидным, что Фудзита, несомненно, сыграл прогрессивную роль как противник взгляда на историю Кокугакуха - школы национальной науки, опирающейся на синтоистские легенды.

Думается, что таким же пионером был и Фукудзава, который пытался дать рациональное объяснение истории революции Мэйдзи (Мэйдзи исин), опровергая историческую концепцию Кокугакуха. Он утверждал, что монархическая революция целиком осуществлена на основе европейской науки. Что бы там ни говорили, но эта реформа, хотя и имела в своей основе стремление общества изменить политику Бакуфу того времени, была реализована благодаря идеям, усвоенным в передовых странах Запада^*. Поэтому он считает несостоятельным и такое объяснение причины Мэйдзи исин, как нелюбовь народа к Бакуфу того времени и тоска народа по императорскому дому^**. Хотя Фукудзава стремился к рациональному объяснению истории Мэйдзи исин, но он не сумел показать ту политическую необходимость, которая побуждала деятелей того времени искать материальную причину этой революции.

^* (Фукудзава Юкити. Популярное изложение могущества государства (Цудзё коккэн)//Полн. собр. соч. Т. 6. С. 96.)

^** (Фукудзава Юкити. Полн. собр. соч. Т. 4. С. 230-232.)

Примечание. В известном произведении Тагути Укити "Краткая история японской цивилизации" (1872-1878) история Исин дается в трактовке Фукудзава. В целом автор обнаруживает полное непонимание значения материальных условий, определяющих процесс общественного прогресса.

Но все же следует отметить, что его замысел, базирующийся на своеобразном техническом взгляде на историю, был осуществлен более последовательно, чем это было в теории Фудзита.

Если Фудзита одним из условий установления правительства Исин признал широкое применение артиллерии, то Ямадзи Айдзан объясняет установление правительства токугавского феодализма введением огнестрельного оружия, ибо отличительным признаком этого режима явилось окончательное оформление ранее существовавшей системы сословий самураев и крестьян через закрепление самураев для проживания в призамковых городах, а крестьян - на земле. Ямадзи в своих произведениях "Исторический очерк самурайской эпохи" (1910) и "Материальный прогресс Нового времени" (1892) утверждает, что "вместе с введением огнестрельного оружия в нашей стране и военное построение претерпевает коренное изменение". Когда появилась новая организация войск, то вместо дружеских отношений самурайских отрядов со своим сюзереном появились отношения "дисциплины", изменилась и тактика, поскольку возникла необходимость предварительного обучения бойцов, ибо привлечение крестьян для военных целей без подготовки стало невозможным. Различие в боеспособности двух сословий - крестьян и самураев - и явилось опорой трехсотлетнего государства Токугавского режима.

"История японских войн", представляющая первую главу упомянутого произведения, дает развернутое освещение того взгляда, согласно которому новая военная техника явилась основной причиной зарождения Японии Нового времени, ибо введение огнестрельного оружия поставило успех военных действий в зависимость от построения войск и величины богатства, что в свою очередь содействовало сплочению по территориальному признаку.

"Изменение военной техники прежде всего заставило ввести новое построение и тем самым в корне изменило систему "Каси рото" - отдельные самурайские отряды, объединив их под руководством даймё в пределах каждого феода, что в свою очередь привело к установлению централизации на местах, к самоуправлению всех феодов. Таким образом устраняется разрозненность на территории даймё, при военной угрозе все самураи-помещики собираются в замке даймё, подчиняясь его указаниям. Так происходит резкое изменение прежней организации общества"^*. Таковым было суждение Ямадзи Айдзан. Впоследствии он приходит к убеждению о необходимости возведения крепостей на равнинах, окруженных глубоким рвом, каменной стеной с бойницами, что было результатом введения огнестрельного оружия (таких крепостей не было во времена, когда крестьяне были вооружены бамбуковыми пиками и мечами).

^* (Ямадзи Айдзан. Исторический очерк самурайской эпохи (Букэ дзидай сирон). С. 131-132.)

Таким образом, если Фудзита приходит к заключению, что условием возникновения централизованного государства в национальном масштабе явилось применение артиллерийского оружия, то Ямадзи идет еще дальше и считает, что применение артиллерии и есть источник возникновения "небольших централизованных властей" на территориях с центрами в призамковых городах (в каждом княжестве и как высшее звено Бакуфу). Разумеется, поскольку Ямадзи преобразование феодализма после падения сёгуната Асикага и периода междоусобных войн объяснял просто изменением оружия, в этом он проявил односторонность, упустив созревание экономических условий, которые содействовали формированию призамковых городов и которые поддерживались мощными объединениями феодальных вассалов, то есть упустив определенное развитие товарообмена, торговли и последующее в известной степени отделение ремесла от сельского хозяйства. Но в целом это еще не означает, что он не уделяет внимания экономическим проблемам в истории Японии. Он утверждает, что поскольку история Японии не является "историей воинов и знати", то она должна быть историей экономической обстановки, которая формирует условия жизни народа, и он прилагал усилия к изучению истории с этой позиции. Эта теория Ямадзи вскоре была унаследована Сираянаги Сюко.

Примечание. В своей статье "Фукудзава Юкити и Огю Сорай"^* Сираянаги считает критику старого феодализма Фукудзава предшествующей теории народных масс Ямадзи и в этом смысле оценивает значение Фукудзава как историка. Именно оценка народных масс является связующим звеном в теории обоих авторов. Однако только Опо Сорай подробно исследовал такой факт в истории Японии, как "отделение воинов от крестьян" (сбор воинских соединений в призамковых городах, усиление власти даймё над вассалами, усиление боевой мощи сословия самураев, направленной против крестьян, появление зависимости самураев от денежного капитала). Тем самым он показал отличие структуры токугавского феодализма от структуры феодализма, предшествующего периоду Токугава. Айдзан явился первым исследователем произведения Огю Сорай, но историческую обстановку, ясно очерченную Огю Сорай, он объяснил на основе материальной причины, "прогрессом оружия". Значение роли торгового капитала в падении феодального строя показал только Сираянаги, правда с излишне высокой оценкой.

^* (Дэнки. 1876. № 1.)

Фукудзава не признавал историю Японии как "историю самураев и знати". Нельзя не учесть, что именно Фукудзава приложил усилия к тому, чтобы изучение истории Японии поднять на научный уровень.

3

В пятой книге "Краткого очерка цивилизации" Фукудзава отмечает особенность японской общественной мысли в том, что она находилась под постоянным давлением власти. Когда произошло "основание государства", то правители стали отрываться от управляемых, и с течением времени власть правителей все более усиливается, а расстояние между двумя сторонами все более увеличивается, то есть "с самого начала мира и по настоящее время свобода горожан отвергается как сумасбродная фантазия, допускаемая только как сновидение". А ученые, предав забвению проблему свободы, занимаются только историей правительств, без всякой связи с народом, описывают перестановки влиятельных особ в правительстве. Таким образом, коренной недостаток работ этих ученых заключается в том, что они не рассматривают историю "государства Япония", историю японского общества. Вот некоторые из его высказываний об этих ученых: "Согласно мнению Араи Хакусэки, японского последователя Чжу Си, после девяти смен в обстановке вселенной настает эпоха самураев, которая, претерпев пять перемен, доходит до эпохи Токугава. Все пять перемен в эпоху самураев при общем сходстве с небольшими различиями представляют только историю смен одних правителей другими.

Так, вся история Японии вплоть до настоящего времени представляется в виде генеалогии правителей или же заполнена рассуждениями относительно монархического правления страной. Затем это рассказы о войнах Японии комментаторов литературных памятников. И если иногда появляются сообщения, не имеющие отношения к правительствам, то это недостойные внимания ложные вымыслы бонз. Словом, нет истории японской страны, и самый крупный недостаток ученых в том, что они занимаются только историей правительств Японии. Подобного же рода история предстает в трактовке Араи, который хотя и говорит о переменах во вселенной, но там фактически нет никаких изменений, ибо с момента возникновения императорской эпохи, когда появились правители и управляемые, двойственная система, расчленившая общество на воинов и крестьян, и по наши дни остается без всяких изменений".

С момента основания государства, на протяжении более чем 2500 лет, правительство исполняет одну и ту же функцию, бесконечно разыгрывая "спектакль под одним и тем же названием". А девять перемен во вселенной, так же как и пять перемен, о которых говорит Хакусэки, есть просто повторение девять раз и пять раз одного и того же спектакля. Поэтому "если подобные правительства по временам сменяются, то положение в стране остается неизменным в том смысле, что перегородка между правителями и управляемыми становится все прочнее". Вот к какому выводу приходит Фукудзава, добавляя: "Поэтому надо признать, что Япония с древних времен и до сих пор еще не стала государством, что в Японии хотя и имеется правительство, но нации нет"^*.

^* (Фукудзава Юкити. Полн. собр. соч. Т. 4. С. 183-187.)

В этих высказываниях он утверждает, что Япония до сих пор не существует в качестве национального государства Нового времени, следовательно, нет и государства в этом смысле, а вся история страны излагалась без охвата особенностей, тенденций японского общества как целостного явления. Поэтому вся писаная история является не чем иным, как искажением подлинной истории страны. Все это утверждается с целью доказать необходимость научной истории, чтобы уловить закономерности развития всего общества. В статье 1878 года "Предмет воспитания" Фукудзава пишет: "Если знание не подобно пониманию связи вещей, связи вещей с практикой, то это мертвое знание"; касаясь истории, он добавляет: знание в области истории должно опираться на закон причинно-следственных связей.

А в истории Японии излагаются разрозненные события. Например, в 1561 году Уэсуги Кэнсин, собрав войско в 13 тысяч бойцов, вошел в Синано и в районе Кавакамидзима вступил в бой с Букэда Сингэн. В этом сражении ни одна из сторон не стала победительницей. Из подобных историй читатель не получал конкретных знаний. Все дело сводилось лишь к тому, что в сотнях книг с такими историями читались и запоминались наизусть родословные правителей прежних времен и заслуги военных героев. Но все это было ненужным и бесполезным занятием, поскольку в этих историях полностью отсутствовали повседневные людские заботы, их взаимозависимые причинно-следственные связи прошлых времен"^*.

^* (Там же. С. 489.)

Эти же мысли повторяются в книге "Беседы Фукудзава" (1897). Здесь он подвергает резкой критике этические, конфуцианские националистические толкования истории, где "также на первое место ставятся правители и полностью игнорируется жизнь общества, его заботы".

Сущность научной истории, столь желанной для Фукудзава, раскрывается в его произведении 1877 года "Особенность феодализма", которое является продолжением его работ "Спустя пятьдесят лет" и "Помощник истории". В этих произведениях Фукудзава на примере княжества Накацу описывает феодальные организации вассалов в период их роспуска, их градации по признаку происхождения, вытекающие отсюда различия в жизненных условиях высших и низших самураев и в связи с этим выясняет их различия в психологии, идеологии и привычках. По мере углубления этих различий все отчетливее проявляются противоречия между высшими и низшими по рангу самураями, что в конечном итоге завершается роспуском организаций вассалов. Но, по всей видимости, развитие торговли и товарного производства создало почву для появления противоречий в среде самурайства. Например, самураи низшего ранга в силу бедности с трудом поддерживали свою жизнь и вынуждены были поступать в домашние слуги или же заниматься поделками разных кустарных изделий и ткачеством. Хотя все эти занятия считались побочными, на самом деле это была их основная работа, следовательно, это не было официальной службой своему даймё. Таким образом, они не являлись уже потомками дворян, а именовались ремесленниками, причем не могли избежать и более низкого наименования - торговца. И вот из среды таких бывших самураев по мере продвижения их к новой торгово-производственной деятельности постепенно выходят все более образованные люди, на фоне которых тускнеют преимущества высших самураев, а жизненный путь низших приобретает прогрессивный характер. Здесь-то и находится ключ к пониманию роли низших самураев в период революции Мэйдзи. Фукудзава стихийно подходит вплотную к историческому материализму: указав на различия в психологии, идеологии, политических тенденциях высших и низших самураев, он объясняет эти различия их материальными жизненными условиями^*.

^* (Фукудзава Юкити. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 660-681, 686-688.)

Научная история, по мнению Фукудзава, должна понять объективную закономерность развития общества в целом. И это было большим достижением в критике субъективистской, этической истории, господствовавшей при феодализме. Достижение это в основном было использовано при изложении истории Японии, классически представленной историком Тагути Укити в его произведении "Исторический очерк цивилизации Японии". Мысль Фукудзава стала идеей, которой руководствовались многие буржуазные идеологи того времени. Но вместе