Часть II. Просветительство в начале эпохи Мэйдзи

Глава 1. Мировоззрение просветительства

1

Имелась ли в истории общественной мысли Японии такая эпоха, которую на самом деле следовало бы назвать эпохой Просвещения в том значении, в каком принято именовать определенную эпоху в истории общественной мысли Западной Европы XVIII века? Если же была такая эпоха, то к какому времени она относится? Уже сами по себе эти проблемы требуют тщательного исследования. Если называть эпохой Просвещения ту эпоху, когда буржуазия широкомасштабно и систематически выполняет задачу, вставшую перед ней в период становления буржуазного общества, - задачу искоренения средневековой феодальной идеологии, то, пожалуй, нельзя сказать, что в Японии существовала такая историческая полоса, которую можно было бы назвать эпохой Просвещения.

Западноевропейское просветительство зарождается в конце XVII века в Англии, где его главным идеологом является Локк, переходит затем во Францию и в преддверии Великой французской революции отважно борется против средневекового богословского мировоззрения; затем, перейдя в Германию, в силу отсталости страны теряет свою политическую остроту и сохраняет обновляющую роль главным образом в сфере философии и литературы (общедоступная философия Вольфа, затем Лессинг, Гердер и др.). Это просветительство, несмотря на исключительное многообразие своего философского содержания - эмпиризм, рационализм, материализм, идеализм, атеизм, деизм, - было едино в критике традиционного богословского мировоззрения и в известной свободе от этого мировоззрения. Эта критическая, отрицательная позиция просветительства по отношению к прошлому приводила к значительному усилению метафизического метода, в области же политики просветительство придерживалось идеологии либерализма и демократии. Просветительство - это, так сказать, культурная революция, осуществляемая руками буржуазии (впрочем, просветительство, строго говоря, не обладает революционной последовательностью). Поэтому естественно, что японская буржуазия, идеологи, так или иначе представлявшие интересы буржуазии, должны были взять на себя осуществление задачи просвещения. В этом случае деятельность журнала "Мэйроку-дзасси" в 1873-1875 годах вполне подходит под название просветительства, а Фукудзава Юкити может быть назван самым выдающимся японским просветителем. Деятельность Фукудзава, отраженная в его произведениях "Положение дел на Западе" (1866-1869), "Призыв к знаниям" (1872-1876), "Краткий очерк цивилизации" (1875), была подлинным образцом просветительства, и в целом этот автор до конца оставался верным просветительским принципам.

Что касается периодизации, то в конце 70-х годов уже нет единства в борьбе с феодальной идеологией, в среде просветителей появляются противоречия, борьба различных течений, активизируются тенденции компромисса, слияния с феодальной идеологией, и говорить здесь об эпохе Просвещения не приходится. Однако думается, что для удобства мы все же вправе назвать период от реставрации Мэйдзи в 1868 году до самурайского восстания 1877 года эпохой Просвещения с точки зрения истории идеологии. Политически это была эпоха установления абсолютистского, бюрократического строя, когда наибольшие усилия были направлены, с одной стороны, против крестьянских восстаний, а с другой - против самурайской реакции.

Общество "Мэйрокуся"^*, созданное в 1873 году, выпустившее с марта 1874 по ноябрь 1875 года 43 номера своего ежемесячного журнала "Мэйроку-дзасси" тиражом 3200 экземпляров и сыгравшее выдающуюся просветительскую роль, находилось в общем под влиянием того либерализма, который господствовал в Западной Европе до 1871 года. Однако следует принять во внимание то обстоятельство, что большинство членов "Мэйрокуся" были официальными учеными, непричастными к либеральному движению конца 70-х годов; более того, там были и такие, как Като Хироюки, которые резко выступали против этого движения, а либералы состояли в Обществе лишь такие умеренные, как Фукудзава Юкити.

^* (Общество "Мэйрокуся" - общество шестого года после революции Мэйдзи.)

Примечание. Членами "Мэйрокуся" были Сакатани Мото, Мицукури Акицубо, Ниси Аманэ, Касивара Такааки, Нисимура Сигэки, Цуда Мамити, Накамура Масанао, Фукудзава Юкити, Суги Киёдзи, Като Хироюки, Канда Такахира, Мори Юрэй, Танака Фудзимаро, Симидзу Усабуро, Цуда Сэн, Мицукури Ринсё. Большинство из этих деятелей еще до Мэйдзи исин выступали в качестве передовых ученых.

Весьма знаменательно, что Като, Мори, Цуда Мамити и Ниси выступали против Фукудзава Юкити, который в IV части книги "Призыв к знаниям" настаивал на независимости науки от правительства, и признавали значение официальной науки и ученых-чиновников. Японская буржуазия еще не стала настолько самостоятельной, чтобы развивать свободную буржуазную науку, независимую от правительства и вмешательства правительства, что всю жизнь проповедовал Фукудзава.

Впрочем, несмотря на такой характер непосредственных политических взглядов членов Общества, вся пропагандируемая ими наука - философия, этика, политология, правоведение и т. д. - была не чем иным, как либеральной буржуазной наукой. И хотя просветители являлись как бы представителями бюрократического правительства, которым надлежало выяснить, как приспособить эту либеральную науку к японской действительности, в первую очередь к ее политике, эта либеральная наука все же сыграла значительную роль в деле разрушения или по крайней мере ослабления феодальной идеологии.

Просвещение, успешно осуществлявшееся деятельностью "Мэйрокуся", было подготовлено распространением европейской науки еще в эпоху Токугава, а после революции Мэйдзи оно получает дополнительные условия для своего развития. Чтобы уяснить особенности этого просвещения, удобнее всего обратиться к журналу "Мэйроку-дзасси" (о творчестве Фукудзава Юкити речь пойдет в следующей главе).

2

Японское просвещение внедрялось под девизом "приобщение к цивилизации" и приняло форму европеизации страны. Однако это, конечно, вовсе не означало слепого преклонения перед Западом, а явилось просто следствием необходимости установления подлинно капиталистической культуры. Для Японии эпохи Мэйдзи капиталистическая Европа являлась почти идеалом, целью, до которой необходимо было дойти. Это как раз было то, что бесспорно требовалось, ибо переход от феодализма к капитализму есть закономерный процесс на определенной стадии истории человечества, к тому же это путь Японии к национальной независимости, а не к колониальной кабале.

Лихорадочное нетерпение в достижении уровня европейской цивилизации особенно ясно проявляется в статье Цуда Мамити "Рассуждение о методе продвижения к просвещению" (Кайка-о сусумуру хохо-о рондзу). Здесь мы находим такие суждения: "Учения, которые высокопарно трактуют пустые теории относительно небытия, нирваны, а также о пяти первоэлементах или же о прирожденной интуиции, являются ложными науками. Науки же современного Запада - астрономия, физика, химия, медицина, экономика, философия - являются истинными науками, ибо они совершенно точно раскрывают подлинную сущность реально существующих вещей. Цивилизованный мир может быть только в той стране, где такая истинная наука широко распространена, где каждый человек страны по-настоящему овладел просвещением. Однако то время, когда весь народ станет просвещенным, пока недосягаемо далеко, поскольку этого не достигли на протяжении многих лет даже страны Европы и Америки, не говоря уже о странах Юго-Востока. Когда же мы достигнем этого уровня? Думы об этом приводят меня просто в отчаяние".

"В недалеком прошлом проникновение в нашу страну даже малых частиц этой культуры сдерживалось, но с появлением военных кораблей Америки в порту Урага и переменой обстановки в нашей стране эта культура стала быстро распространяться у нас, и теперь если уж откроют рот, то лишь для того, чтобы порассуждать о просвещении. А кто открывает рот и толкует о просвещении? Всего несколько человек из среды чиновников, учащихся, журналистов. Если же принять во внимание численность населения нашей страны в 30 миллионов человек, то на каждую сотню тысяч придется только по одному-два просвещенных человека. Таким образом, народ непросвещенной страны по-прежнему останется в плену древних обычаев и нравов, глупым народом, заблудившимся во всяких учениях об аде и рае, о буддийской карме, о воздаянии. Такой народ можно назвать разве что полупросвещенным"^*.

^* (Полное собрание сочинений по культуре Мэйдзи. Том журнальных статей. С. 65-66.)

Цуда полагал, что для отсталого народа самый краткий путь достижения цивилизации возможен только через христианскую религию, которая является религией просвещения. "Теперь во всем мире нет более просвещенных, чем те, кто следует за Иисусом. Но и среди христиан имеются те или иные различия. Поэтому нам следует взять за образец только тех, которые обладают самой передовой наукой, самыми передовыми учениями, и на этой основе успешно продвигать просвещение в нашей стране"^*.

^* (Там же. С. 66.)

Как бы там ни было, но передовые мыслители начального периода эпохи Мэйдзи остро переживали свою большую отсталость от уровня развития культуры Европы, поэтому все их усилия были направлены на то, чтобы ликвидировать отсталость. При этом им как идеологам казалось, что на основе распространения капиталистической идеологии Европы и Америки будет создана почва для прогресса общества (об историческом взгляде просвещения см. 3-ю главу). К тому же при рассмотрении жизни общества они принимали во внимание исключительно духовную жизнь, и в связи с этим их произведения, их переводы зарубежных книг ограничивались только общественными науками и философией. Эта особенность ясно выражена в статьях журнала "Мэйроку-дзасси".

Здесь не только переводятся произведения Бокля, Монтескьё, Блюнчли, но и выкупают Ниси Аманэ с его предложением перейти на латинский алфавит, Сакатани Мото с его призывом ввести общий язык для всех стран мира, Цуда Мамити с теорией свободы внешней торговли, свободы печати, с требованием отмены допросов с применением пыток, отмены смертной казни. Уже из этих материалов, выдержанных в духе либерализма, ясна общая характеристика "Мэйроку-дзасси". Цуда в своих статьях утверждает, что варварская политика сковывает творческие возможности человека. Цивилизованный же народ свободен от этих оков. "Различие между варварством и цивилизацией определяется лишь тем, дана ли народу свобода слова и дела". Он пишет: "Нет на свете ничего бесчеловечнее допроса с пыткой". В другом месте читаем: "Среди наказаний смертная казнь есть то же, что среди методов расследования допрос с пыткой"^*.

^* (Там же. С. 79, 90, 251.)

Однако, хотя теоретически идеологи "Мэйрокуся" были довольно последовательными либералами, этот либерализм предназначался для просвещения народа, но никак не для непосредственного осуществления. До 80-х годов реализация либерализма не была еще выдвинута в качестве актуальной задачи, поэтому можно сказать, что идеологам была предоставлена возможность только совершенствования своих теорий. Так, например, Цуда Мамити, в предвидении возникновения в будущем протекционизма во внешней торговле, разрабатывает теорию свободной внешней торговли или, скажем, выдвигает идею запрещения проституции как меры, осуществимой лишь в далеком будущем.

Поэтому хотя по проблемам реальной политики просветители упорно настаивали на своих теориях как идеалах, целях, но для достижения этих идеалов, целей они избирали ближайшие не радикальные, а скорее умеренные пути. Здесь ясно проявлялась бюрократическая сущность большинства этих деятелей. Так, Като Хироюки, который в своих произведениях "Великий смысл истинного правления" (1870) и "Новая теория государства" (1874) довольно высокопарно критиковал традиционную политическую теорию и провозглашал политический либерализм, эти утверждения целиком относил, однако, к сфере теории; тем самым, разумеется, в их немедленном осуществлении не было никакой необходимости. Эта классовая установка яснее всего проявилась в записке, подписанной Като Хироюки, а также Ниси, Канда, Цуда и Сакатани, где проект Итагаки, Фукусима и др. относительно учреждения парламента, избранного народом, был подвергнут решительной критике. Причем они не были вообще против учреждения избранного народом парламента, а только придирчиво указывали на несовместимость этого факта с установками таких, уже теряющих свое положение, бюрократов, как Итагаки и Фукусима, или же постоянно повторяли, что для учреждения парламента не настало время, ибо народ еще недостаточно просвещен. В особенности упорствует Цуда, который осуждающе пишет: "В настоящее время последователи так называемого просветительского течения ничего не понимают в свободе, но измышляют свободу, не изучают политическую экономию, а толкуют вкривь и вкось французские законы, английское право, американскую политику, а хуже всего то, что берут переводы французских учений и пытаются тут же создать из них гражданский кодекс для нашей Великой Японской империи"^*. Интересно высказывание Канда Такахира о том, что "время учреждения избранного народом парламента непременно придет, но что радоваться приходу этого времени нечего"^**.

^* (Там же. С. 120.)

^** (Там же. С. 149.)

Когда Като отверг теорию естественных прав человека в произведении 1882 года "Новая теория прав человека", его обвинили в отступничестве, но этот его теоретический поворот вовсе не явился политическим поворотом, о чем уже говорилось. Ибо даже в тот период, когда он провозглашал естественные права человека и как идеолог просвещения способствовал появлению в стране либеральной политической науки, следовательно, когда он выступал против теорий политического строя как конфуцианцев, так и ученых Кокугаку, - тогда уже Като предупреждал, что "хотя конституционный строй весьма справедливый и добрый, но будет большой ошибкой считать, что он подходит всем странам мира. Если страна еще не достигла определенного уровня, просвещения и прогресса, если хотя бы средние слои, а тем более высшие, не добились утонченности разума и чувств, то такой строй не может действовать". Отвергая республиканский строй, он восхвалял английскую конституцию^*.

^* (Там же. С. 90.)

Примечание. Като Хироюки в произведении 1870 года "Великий смысл истинного правления" писал: "Англия поистине удивительно прекрасная страна". В произведении 1874 года "Новая теория государственного строя" он указывает на две страны - Англию и Америку - как наиболее преуспевшие в политическом прогрессе, но и здесь на первое место ставит Англию. Примечательно высказывание Като в произведении 1882 года "Новая теория прав человека": "Но даже в такой стране, как Англия, родине конституционного строя, стране самой большой свободы, при издании закона о выборах не были отменены прежние ограничения, не установили закон всеобщих выборов, небывалых до этого ни в одной стране. Только дано обещание о постепенном снижении степени ограничений"^*.

^* (Там же. С. 382.)

Бюрократическая позиция большинства просветителей ясно проявилась также и во взглядах Нисимура Сигэки, который утверждал, что с распространением в стране материальной культуры Запада начнется моральная деградация. "Хотя в последние годы и ускорилось усвоение практических наук, которое приведет к просвещению народа, но при этом искони свойственный нашему народу дух стойкости и мужества постепенно придет в упадок и станет похожим на дошедшие до наших дней дурные обычаи и нравы Древней Греции и Рима. Ах, как все это скверно! Ведь вся эта техника предназначен лишь для создания видимости спокойствия, но никак не для охраны страны. То, что позволяет охранять страну, находится только в воспоминании и в поведении народа"^*. Подобные суждения Нисимура содержат в себе ростки шовинизма, поэтому неудивительно, что в дальнейшем книгу "Японская этика" он пишет уже с идеалистических позиций.

^* (Там же. С. 62.)

Таков в общем облик японского просвещения, в частности его политическая направленность.

3

Перейдем к рассмотрению философского содержания просветительства.

В эпоху Токугава европейская наука ввозится в страну сначала в качестве медицинской науки и естествознания, затем вводится военное искусство, военная техника. Что касается общественных наук и философии, то к ним интерес возникает только после Мэйдзи исин, хотя одновременно наследуются и естественнонаучные мировоззрения ученых с европейским образованием эпохи Токугава. К тому же и усвоение западного естествознания как важной составной части "цивилизации" особенно усиливается после Мэйдзи исин, и одним из примечательных явлений того времени было широкое распространение естественнонаучного метода.

Примечание. Произведение Фукудзава Юкити 1867 года "Кюри дзукай" (Иллюстрации явлений природы) - типичный образец популярного физического объяснения различных явлений природы, и в начальный период Мэйдзи такого рода произведения издавались в большом количестве.

И хотя признают, что естественнонаучный метод в просветительстве занимает второстепенное положение в сфере общественных наук, но тем не менее этот метод применялся значительно активнее, чем это было в домэйдзийский период. Следует лишь отметить, что, поскольку основное внимание просветителей было направлено на осмысливание социальной жизни, постольку в области естественных наук они значительно отставали от уровня Европы того времени. Это видно хотя бы по тому, что в период издания "Мэйроку- дзасси" все еще не была известна эволюционная теория.

Поэтому в просветительстве начального периода Мэйдзи естественнонаучное, позитивистское мировоззрение имеет своим источником как наследование, так и заимствование с Запада. Наследование относится к тому, что было уже полностью сформулировано еще в эпоху Токугава, а заимствование - к тому естественнонаучному мировоззрению и позитивизму, которое получило широкое распространение в Европе начиная с 50-х и включительно по 70-е годы.

В качестве представителей подобного рода течения в начале периода Мэйдзи мы берем Цуда Мамити и Ниси Аманэ. Цуда считался материалистом, а Ниси был позитивистом, последователем Конта. Оба они были сотрудниками Бансёсифабэсё^*. В 1862 году Цуда и Ниси направляются для учебы в Голландию, где в университетском городе Лейдене в течение трех лет изучают право, политику, экономику под руководством профессора де Виссера. У того же профессора слушают они курс лекций по философии позитивиста Конта. Однако в это время Цуда проявляет интерес к естественнонаучному материализму, а Ниси в известной степени уделяет внимание Канту. Как бы там ни было, но их философские взгляды, несомненно, сложились во время их пребывания в Голландии.

^* (Бансёсирабэсё - институт, учрежденный в 1857 г. с целью перевода и изучения европейских наук; в период Мэйдзи становится предшественником Токийского университета.)

Однако нельзя не упомянуть и об их связи с традицией европейской науки в Японии. Так, идея главенства естественнонаучного принципа, которая была отражена даже в "Западном журнале" Янагава Сюндзо (5 и 6 номера в 1867 и 1868 гг.), явилась одним из важных доказательств прочности европейской традиции, которая лежала в основе мировоззрения и этих двух философов. Журнал Янагава уделял исключительно много страниц для ознакомления с естествознанием и техникой Запада. Так, в передовой статье первого номера журнала - "Для обогащения страны следует широко открыть двери науке и технике" - он пишет, что основной принцип богатой страны заключается в расширении производства, и, продолжая эту мысль, разъясняет значение естественных наук: "Однако если напрасно расширять производство без науки, без техники, то при больших расходах добьются малых достижений. При таком положении и добыча минералов, и выращивание растений, и выпаривание соли, и выжимание масла, и прядение нити, и ткачество на ткацком станке - все это осуществляется только умением работающих. Когда же расходы малы, наука и техника увеличивают выгоды. Только две науки - механика и химия станут основой увеличения производительности труда в сто раз"^*.

^* (Там же. С. 6.)

Надо сказать, что и Цуда и Ниси находились под влиянием как подобной традиции, так и позитивизма Европы того времени.

Как уже отмечалось, Цуда выдвинул предложение распространять христианскую религию в качестве "способа продвижения к просвещению", и в произведении 1875 года "То, что видели мои глаза" вступает в дискуссию с "учением трех святых", утверждая, что "с точки зрения естественных наук и философии все сказанное ими является просто необоснованным предположением, а если взять их так называемую гуманность, то от нее ничего не останется, как и от достоверно существующей вселенной"^*. Однако его мировоззрение, будучи естественнонаучным материализмом, станет вполне понятным, если взять такие статьи, как "Теория, лишенная всякой основы", "Объяснение призраков", "Теория страстей", "Теория воображения", "Сказки Тэнгу" и т. д.

^* (Там же. С. 158.)

В статье "Теория, лишенная всякой основы" Цуда рассуждает: "Мне думается, что основой всему является человек. Разве эта основа выступает из китайских учений, утверждающих, что главным принципом является небо, путь? Или же разве эта основа находится в учениях монархических ученых, распространяющих небылицы о несуществующих богах? Нет этой основы и в проповедях о творчестве создателя неба и земли, заимствованных уже у европейских ученых. И поскольку рассказы о единственном небесном боге, сотворившем всю вселенную, воспринимаются легко, то остается выяснить один только вопрос: существует ли на самом деле такой творец? Но решить этот вопрос уже не под силу человеческому разуму. Однако то, что непостижимо человеческому разуму, является просто глупостью". Подобная позитивистски-агностическая точка зрения в данном случае выступает в качестве утверждения материалистической позиции, но никак не причиной, поддерживающей веру в непознаваемого бога. Вот почему основой вселенной он берет не небесного творца, а материю, представленную в "более чем шестидесяти химических элементах". "Если говорят, что основой вселенной является не единственное, это означает, что эта основа сводится к более чем шестидесяти химическим элементам материи"^*.

^* (Там же. С. 87.)

Примечание. Весьма примечательно, что Цуда "основу страны" видит не в единственной личности, а в множестве, в народной массе. Эта точка зрения в Европе того времени была широко принята.

Далее Цуда переходит к изложению порядка появления всего сущего на земле: "Сначала образовалась земля, затем камни, вслед за этим появились сперва растения, потом животные, наконец, выступил человек". Таково было его представление об эволюции природы. Видимо, эволюционная теория была им усвоена только в общих чертах.

В статье "Странные слухи" Цуда утверждал, что загадочное есть просто продукт невежества; "во вселенной нет ничего загадочного, а то, что считается загадочным, это только то, что мы видим явление, но пока не знаем его законы". И относительно проблемы души он излагает свое понимание: "Хотя в последнее время наука о человеке многое выяснила, но надо признать, что относительно души так и не внесла еще ясности. Только материалисты истолковывают это как деятельность мозга, как естественное явление, и, несомненно, придет и такое время, когда ученые, занятые исследованием мозга, объяснят душу на основе законов природы. А раз так, значит, во вселенной нет никаких чудес и странных вещей". "Те, которые толкуют о загадочном мире, и те, которые верят в чудеса, довольно многочисленны. По-видимому, это происходит из предположения бессмертия души, которое распространяется буддийским учением о круговороте человеческого существования. Но в таком случае, если душа бессмертна, придется ли удивляться тому, что существуют привидения, черти? Если верить учению о круговороте человеческого существования, то почему не верить в существование людей, заколдованных тануки, хитрой лисой. Однако те, которые исходят из предположений всяких великих мудрецов и распространяют слухи, оглупляющие народ, добиваются того, что люди этими суевериями доводятся до нервных расстройств"^*.

^* (Там же. С. 179.)

Таковы же утверждения в "Тэнгу сэцу" (Легенда о сказочном лешем). "Все это воспринимается людьми просвещенными на основе усвоенных ими законов природы, а те, которые не обладают просвещением, все это воспринимают со страхом или же с восторгом. Это уже воздействие учения о рае и аде"^*.

^* (Там же. С. 126, 127.)

Примечание. Упомянутое выше монархическое течение, возглавляемое Хирата Ацутанэ, распространяет проповедь еще более богословского понятия - "того света". Например, в брошюре 1879 года "Краткое объяснение школьного обучения настоящего времени" его автор Яно Харумити без всякого стеснения излагает приключения некоего святого с горы Есино, который по божественному велению направляется в небесный храм Мурасаки и там становится свидетелем чуда - встречи божества и Ацутанэ.

Возникновение таких религиозных понятий, как бессмертие души, загробная жизнь, бог и пр., Цуда относил к невежеству масс, используемому всякими святыми мудрецами для распространения своих беспочвенных выдумок. Этот рационализм Цуда несколько напоминает взгляды материалистов-просветителей XVIII века, которые разоблачали такого рода мошеннические учения. Однако борьба японских просветителей против буддийского сословия в начальный период эпохи Мэйдзи вовсе не походила на ту борьбу, которая происходила во Франции накануне Великой революции, - там буржуазия осуществляла свое предназначение. А в Японии исторические условия сложились таким образом, что буддизм еще при феодализме в результате движения "хайбуцу-кисяку" потерял свое влияние в качестве государственной религии, нацеленной на духовное порабощение народа, на укрепление господства самурайства. Вот почему Цуда, объясняя происхождение буддийских понятий невежеством масс, не прибегает к объяснению этих понятий в качестве идейного оружия эксплуатации народных масс, о чем исключительно резко говорили французские материалисты.

Привлекают внимание также и высказывания Цуда в статье "Теория страсти". Так, став на позиции гедонизма, он отождествляет этические учения материализма, начиная с Эпикура и кончая французскими материалистами. "Наслаждение, будучи самой важной прирожденной чертой человека, является основой его существования. Не будь у человека полового влечения, невозможно было бы и воспроизводство человечества. Человеческая страсть есть проявление естественной природы. Влечение мужчины к женщине подобно грубой жадности. Однако эта страсть облагораживается приобретенными знаниями и обычаями... вот почему страсть непременно управляется разумом. Поэтому и у невежественного человека проявляется наличие "гуманного сдерживания страсти". Однако подавление страсти - это еще не совсем правильное владение собой". С этой точки зрения он подвергает критике отношение к страсти буддизма и конфуцианства. Он пишет: "Запретить буддийскому монаху страсть мужчины к женщине так же смешно, как запретить ему принимать пищу"^*. Критика буддийской морали, рассматривающей страсть в качестве греха, осуществлялась еще в эпоху Токугава конфуцианскими учеными Оно Сорай и Дадзай Сюндай, они же критиковали и мораль неоконфуцианца Чжу Си.

^* (Там же. С. 221, 222.)

Примечание. "Школа Чжу Си, не признавая пути древних учителей конфуцианства, непомерно расширяет знания законов природы, утверждая добро и отстраняя зло, подавляет человеческую страсть. И если последовать этому учению, то отпадет нужда в святых мудрецах, поэтому зла станет много, а добра - мало, что приведет мир к гибели, ибо все люди и в управлении страной, и в половой жизни не будут в состоянии преодолеть жестокость. Все это закончится тем, что люди начнут нападать на последователей конфуцианства. Ах, как это печально". Так писал Огю Сорай в своей книге "Беседы" 1717 года. А Сюндай утверждал, что "человеческая страсть - это вовсе не грех. Грешно злоупотребление страстью. Когда святой человек на своем пути встречает женщину, то она представляется ему красоткой, и хотя его лицо выражает восторг, но он не позволяет себе никакой вольности, а только вежливо выражает свою благодарность. Невежливый пренебрегает этим"^*.

^* (Беседы о священных учениях (Сэйгаку монто). Т. II. 1736. § 30.)

Однако Огю и Сюндай, критикуя буддизм и конфуцианство, которые утверждали: "обладая сердцем, управляй сердцем", сами выдвигают тезис "управляй сердцем через учтивость". Но ведь "учтивость" (рэй) по своему содержанию была просто