предыдущая главасодержаниеследующая глава

Часть I. Историческая подготовка буржуазного материализма

Глава 1. Материализм в эпоху Токугава

1

Итак, критика религии является предпосылкой возникновения материализма, будучи идеальным отражением сопротивления тем реальным отношениям, которые оправдывались, возвеличивались ореолом религии. Представляется вполне естественным, что при феодализме протест угнетенных трудящихся, и прежде всего их основной массы - крестьянства, против феодального господства принимал форму критики религии.

Конечно, хотя крестьянство и городские низы наиболее радикальным образом противостояли господствующему сословию, но, будучи угнетены как экономически, так и политически, а следовательно, и интеллектуально, они совершенно не обладали возможностью разработать свое собственное мировоззрение. Правда, временами выступали представители их чаяний из среды малочисленной интеллигенции того времени, но идеи этих пионеров оставались разрозненными и не развивались.

Создателем новой культуры, оппозиционной по отношению к феодальному строю, стала буржуазия. Ее идеология зарождается вместе с ее экономическим базисом - капиталистическими производственными отношениями - в недрах феодального общества и получает все более систематическое развитие. В период буржуазного обновления страны, хотя и имелись известные различия в позиции трудящихся, тяготевших к демократии, и в позиции буржуазии, устремленной к либерализации, в идеологии этих двух сторон было немало общего, поскольку их классовые интересы по отношению к феодализму до определенного предела совпадали. При этом в идеологии первых нередко содержалась более радикальная критика феодального мировоззрения, что отражало их радикальную политическую позицию. Поэтому идеология народных масс во многих случаях предвосхищала позднейшее буржуазное мировоззрение. Но буржуазные идеологи не столько впрямую наследовали идеи пионеров-провозвестников, сколько заново разрабатывали мировоззрение того же типа. Сами же идеологи, выступавшие с подобными пионерскими идеями, оказывались похороненными в историческом прошлом.

Томас Мюнцер, выдающийся агитатор и организатор крестьянской войны в Германии XVI века, был как раз таким идеологом-пионером. Энгельс противопоставил Лютеру, буржуазному реформатору, Мюнцера как плебейского революционера. "Его теологофилософские доктрины были направлены против всех основных догматов не только католицизма, но и христианства вообще. В христианской форме он проповедовал пантеизм, обнаруживающий замечательное сходство с современными спекулятивными воззрениями и местами соприкасающийся даже с атеизмом"*. Политические взгляды Мюнцера, как и его религиозные взгляды, далеко превосходили здравый смысл того времени. "Подобно тому как религиозная философия Мюнцера приближалась к атеизму, его политическая программа была близка к коммунизму, и даже накануне февральской революции многие современные коммунистические секты не обладали таким богатым теоретическим арсеналом, каким располагали "мюнцерцы" в XVI веке. Эта программа, которая представляла собой не столько сводку требований тогдашних плебеев, сколько гениальное предвосхищение условий освобождения едва начинавших тогда развиваться среди этих плебеев пролетарских элементов, требовала немедленного установления царства божьего на земле - тысячелетнего царства, предсказанного пророками, - путем возврата церкви к ее первоначальному состоянию и устранения всех учреждений, находившихся в противоречии с этой якобы раннехристианской, в действительности же совершенно новой церковью. Но под царством божьим Мюнцер понимал не что иное, как общественный строй, в котором больше не будет существовать ни классовых различий, ни частной собственности, ни обособленной, противостоящей членам общества и чуждой им государственной власти"**. Нет нужды доказывать, что подобные взгляды Мюнцера резко противостояли буржуазно-юнкерскому мировоззрению Лютера; к тому же "Мюнцер, напротив, пошел значительно дальше обычных представлений и непосредственных требований плебеев и крестьян..."***. Поэтому в гуще народной борьбы ему удалось собрать лишь малую горстку избранных единомышленников.

* (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 7. С. 370.)

** (Там же. С. 371.)

*** (Там же. С. 376.)

Пантеизм Мюнцера, соприкасающийся с атеизмом, был не чем иным, как идеологическим выражением радикального протеста трудящихся масс против господства римского папы и господства феодализма вообще, и тем самым обладал глубокой внутренней связью с его политической программой. Кстати, имя Мюнцера совершенно исчезло из истории общественной мысли лютеро-юнкерской Германии, приговорившей его к смертной казни. Лишь через сто с лишним лет голландский буржуазный философ Спиноза выступает с мировоззрением, сходным с мировоззрением Мюнцера, только в более усовершенствованной форме.

В феодальной Японии не было крестьянского движения на уровне крестьянских войн Западной Европы и восстаний Степана Разина и Емельяна Пугачева в России. В период смут с конца правления Асикага и до конца правления Ода Нобунага волнения в стране в значительной мере объяснялись выступлениями крестьян против притеснений и эксплуатации, чинимых торгово-ростовщическим капиталом и помещиками, да и земельная реформа Тоётоми Хидэёси 1582 года, окончательно закрепившая тот общественный строй, который вошел в историю под названием Токугавской эпохи*, способствовала обострению противоречий между крестьянством и владельцами поместий. Однако выступления крестьян в подавляющем большинстве возглавлялись крестьянствующими самураями и не являлись чисто крестьянской войной. С наступлением эпохи Токугава эти крестьянские восстания, начиная с Симабарского, принимают непрерывный характер и в конечном итоге создают объективную возможность крушения Токугавского режима, но не достигают масштабов, чтобы стать непосредственно угрожающими феодальному господству в целом. Тем не менее было бы ошибкой считать, что все выступления трудящихся масс, от крестьянских восстаний эпохи междоусобных войн** до крестьянских мятежей второй половины эпохи Токугава, которые с начала XVIII века включают в себя и бунты городской бедноты, не получают никакого отражения в области идеологии.

* (Асикага - вторая династия сёгунов, военно-феодальных правителей Японии (1335-1573). Ода Нобунага (1534-1582) - японский полководец, первый из объединителей страны. Тоётоми Хидэёси (1536-1598) -с 1582 г. фактический правитель Японии. Токугавская эпоха (1603-1867) - период правления третьей династии сёгунов Токугава.)

** (Эпоха междоусобных войн - 1331-1392 гг.)

Примечание. Выступления городской бедноты своей непосредственной причиной имели резкое повышение цен на рис в неурожайные годы (80-е годы XVIII столетия и 30-40-е годы XIX века). Самое радикальное выступление городской бедноты произошло в 1837 году под руководством Осио Хэйхатиро*.

* (Осио Хэйхатиро - конфуцианец периода Бакумацу. Открыл частную школу, где обучались младшие братья и сыновья самураев, немало там было и зажиточных крестьян. Пытаясь помочь простому народу в голодный год, он поднял мятеж в Осака в 1837 г. Мятеж был подавлен в течение одного дня.)

2

Андо Сёэки может быть назван типичным идеологом этих выступлений трудящихся, прежде всего крестьянских масс против феодального гнета. Его деятельность охватывает длительный период: годы правления Кёхо (1716-1736), Гэмбун (1736-1741), Кампо (1741-1744), Энкё (1744-1748), Канъэн (1748-1756), Хоряку (1751-1764)*. Главное произведение Андо Сёэки "Истинно действующие законы природы" (Сидзэн синэйдо) было завершено, по-видимому, в 1751 году. В его сочинениях нашло отражение обусловленное ростом паразитического ростовщического капитала разложение деревни, ухудшение жизни крестьянства, повсеместное распространение крестьянского сопротивления и ярко выразилось отрицательное отношение крестьян к феодальному строю.

* (Система летосчисления с начала становления государства в Японии осуществлялась по "годам правления" императоров. Но до 1867 г. при одном и том же императоре "год правления" получал по два и более наименования в связи с какими-то событиями.)

Сёэки выступает не только против феодализма, но и против всякого классового господства, против всех видов эксплуатации, одновременно подвергая беспощадной критике все те учения и идеи, которые оправдывали подобное господство и эксплуатацию. Такая критика постепенно приводит его к атеистическому мировоззрению. Конечно, у Андо Сёэки не было такой социальной опоры, как грандиозная крестьянская война под руководством Мюнцера, он исходил только из воспоминаний о крестьянских восстаниях последних столетий в своей стране, - восстаниях, лишь напоминающих подлинно крестьянские войны некоторыми своими чертами. Вот почему его критика феодализма была лишена боевого, действенного характера. Протест против господства военного феодализма проявлялся у него скорее в форме утверждения пацифизма, непротивленческой идеологии: "Принципы мои не требуют военной силы" (Вага мити-ва хэй-о катарадзу). Тем не менее, насколько можно судить хотя бы по сведениям, содержащимся в исследовании Ватанабэ Дайто* ("Андо Сёэки и его книга "Истинно действующие законы природы""), теория Андо Сёэки весьма оригинальна и заслуживает серьезного внимания, а его критика религии по глубине раскрытия социальной роли религиозной идеологии является даже более глубокой, чем у буржуазных материалистов эпохи Мэйдзи.

* (Ватанабэ Дайто (1875-1956) в период господства фашизма в Японии 30-х годов дал первое глубокое исследование сущности произведений Андо Сёэки.)

Все мировоззрение Андо Сёэки построено на основе противопоставления "мира природы" "миру закона". Сёэки утверждал: "Мир природы вместе с небом и землей включает и дела человеческие, и дела эти от неба и земли ничуть не отличаются. Когда на небе и земле наступает весна и пробуждается все живое, то начинается возделывание полей и посев различных злаков. Когда на небе и земле наступает лето и все растет и расцветает, то начинается прополка посева и забота о будущем зерне. Когда на небе и земле осень и все созревает, то идет уборка урожая. Когда на небе и земле зима и все высыхает, то идет молотьба и лущение зерна, урожай складывают в амбары на семена и на пропитание. И снова на небе и на земле весенний расцвет, летний рост, осеннее созревание и зимнее засыхание, и соответственно тому сеют, полют, убирают и сберегают. Не было этому начала и не будет конца. Поистине согласны небу и земле в обновлении всего живого и дела людские в возделывании пищи своей, и нет ни начала, ни конца гармонии природы и человечества. И небо с землей естественны, и человечество естественно. Поэтому и зовутся они миром природы, миром естества"*. Небо и земля "суть все, что самодвижется, и ни начала, ни конца им нет"**. "Естество не имеет ни начала, ни конца, не ждет помощи со стороны, а действует само по себе"***. Таким образом, все сущее есть лишь небо и земля, природа, поэтому и жизнь человека, соответствующая пути этой природы, - только в крестьянском труде. Таковы основные идеи Сёэки.

* (Ватанабэ Дайто. Андо Сёэки и его произведение "Истинно действующие законы природы" (Сидзэн син'эй до). С. 292.)

** (Там же. С. 282.)

*** (Там же. С. 97.)

Его понятия "самодвижение" (кассин) и "взаимность" (госэй) подчеркивали подвижность, текучесть природы и относительность всех вещей и явлений. Однако в Японии того времени естественные науки не имели должного развития, поэтому неудивительно, что Андо Сёэки и существование человека наравне с небом и землей считал безначальным и бесконечным, и рис почитал сверх меры, полагая, что в этом злаке содержится прообраз человеческого тела. Он также утверждал: "Бог владыка тонкого пути пяти элементов. Он беспрестанно рассчитывает. И просто невежество, когда, не зная об этом, говорят о нерасчетливости бога". Он говорил также, что бог есть "ощущение самодвижущегося"*, употребляя такие выражения, как "синто (божественный путь) природы"**.

* (Там же. С. 278.)

** (Там же. С. 287.)

Но во всех этих выражениях бог у Андо Сёэки не является учредителем, создателем, стоящим вне природы, а означает "самодвижение", работу жизненной силы. Считая природу живым существом, он придерживался в известной степени пантеистической философии природы и становился на позицию так называемого гилозоизма. Таким образом, это непоследовательный материализм. И в то же время, поскольку духовная сущность, не будучи сверхъестественной, тем самым есть уже свойство природы, то философия Сёэки отрицала бога, который в ответ на обращенную к нему молитву проявляет сверхъестественную силу или же выступает в качестве чисто духовного начала мира. Вот почему философия Андо Сёэки в своей основе представляет материализм. Именно поэтому он смог подвергнуть острой критике религиозные учения.

Его термин "хосэй" - "мир закона", или, в вольном толковании, скорее "мир узаконенного беззакония", означает мир людей, который идет наперекор "миру природы, естества". Такой противоестественный "мир закона" создается теми, кто "крадет путь неба", устанавливает "произвол" и "не сеет, но пожинает". И Будда, и Конфуций как раз являются характерными примерами тех личностей, которые осуществляют такой "произвол". Все учения, вносящие в равный и единый мир неравенство земли и неба, мужчины и женщины, высших и низших суть именно "произвол" всевозможных "совершенномудрых", цель которого - возвыситься над трудящимся народом и жадно поглощать продукт его труда.

С этой точки зрения критика "мира закона" (классового общества) у Андо Сёэки непосредственно связана с критикой идеологии этого общества, его религиозных идей и этики.

"Канонические книги как Конфуция, так и Будды совершенно не упоминают то прекрасное, что составляет сущность истинного пути естества, - обработку земли своими руками. Вместо этого они напрасно отрывают друг от друга все сущее - небо от земли, солнце от луны, мужчину от женщины, правителей от народа, бонз от верующих, верх от низа, добро от зла и тем самым крадут истинный путь, вводят народ в заблуждение. Что же, они желают все это, зная путь естества? Или не зная? Если делают зная, то, стало быть, крадут путь неба ради собственной корысти". "Кто крадет, зная, тот вор. Таковы священномудрые. Тот же, кто крадет, не зная, тоже вор. Таковы простые люди. Первые постоянно воруют путь. Последние постоянно воруют имущество. И то, что построен мир воровства совместно первыми и последними, это преступление совершенномудрых"*. "С жадностью присваивать созданное руками народа и народу же это жаловать - благодеяние ли это? Это злодейство. Облегчать налоговое бремя в виде милости для народа - благодеяние ли это? Это грабеж"**.

* (Там же. С. 251.)

** (Там же. С. 112-113.)

Вот с каких позиций Андо Сёэки приходит к острой и действенной критике конфуцианских и буддийских учений. Однако эта критика не ограничивается только критикой конфуцианства и буддизма, ее острие направлено как против синтоизма, так и даосизма Лао-цзы и Чжуан-цзы. Так, он ставит под сомнение широко принятое в Японии представление о том, что "Кодзики"* (Записи древних дней) являются древнейшим письменным памятником Японии и что он составлен основоположником синто по имени Тоёси Тайси. Однако на самом деле подлинное содержание "Кодзики" является собранием выдержек из двух памятников -"Кодзики" и "Нихонги"**. Что касается исключительно отрицательной оценки Андо Сёэки таких представлений о мире, как порождение семи поколений небесных богов, пяти поколений земных богов и о восьми миллионах богов, о начале мира и т. п., то это не что иное, как полное отрицание синтоистских идей. Здесь Сёэки резко противостоит слепой вере в истинность японских древних книг со стороны Камоно Мабути и Мотоори Норинага***, тоже почитавших природу. Материалистическое мировоззрение Андо Сёэки, утверждавшего, что природа не имеет ни начала, ни конца, отрицавшего все сверхъестественное, изначально несовместимо с религиозными представлениями относительно сотворения мира и существования богов. (Тада Еситоси в своем исследовании уже доказывал несостоятельность "Кодзики" как фальшивого документа. Но еще ранее, в 1726 году, такое же доказательство было выдвинуто Дадзай Сюндай****.)

* ("Кодзики" - японская летопись, сборник космогонических, героических мифов и сказаний. Записана придворным О но Ясумаро со слов сказителя в 712 г. Подбор мифов тенденциозен, поскольку цель создания "Кодзики" - доказать закономерность власти императоров.)

** ("Нихонги" (Нихон Сёки - Анналы Японии) - хроника правлений императоров с древнейших времен. Составлена в 720 г.)

*** (Камоно Мабути (1679-1759) всячески принижал конфуцианство с целью возвысить японское синто. Мотоори Норинага (1730-1801) - один из основателей Школы национальной науки - Кокугаку, которая выступала с "новым истолкованием синто".)

**** (Дадзай Сюндай (1680-1747) - конфуцианский ученый.)

"Эйкаку спросил: учение о семи и пяти поколениях богов - это небесный закон или людское установление? Рё ответил: установление, пустое, сугубо лживое, придуманное в подражание буддийской вере. Установление сие произвольно, оно не отвечает истинному пути и есть великий грех. Тюко сказал: учение о семи поколениях богов небесных и пяти поколениях богов земных сочинено произвольно, в подражание буддийскому учению о семи буддах и пяти татхагатах, а потому и имена тех богов выдуманы, о них и говорить не стоит. Проповедникам сего учения истинный путь и не снился"*. Так Андо Сёэки и его ученики высказывались по поводу так называемого "Свода богов", автором которого являлся Мотоори Норинага. (Эйкаку, Тюко - ученики Сёэки, Рё - он сам.)

* (Ватанабэ Дайто. Андо Сёэки и его произведение "Истинно действующие законы природы". С. 290.)

Критика в адрес Лао-цзы и Чжуан-цзы направлена в основном против их мистицизма и склонности к бегству от реальности. "Говорят, что Лао-цзы, страдая от беспорядков мира, удалился от этого мира, ушел в горы, так появился бессмертный путь, который должен защищать человека. Это большая ошибка. Пусть мир и беспорядочен, но если знаешь путь природы, сам возделываешь землю и спокойно принимаешь пищу, успокоишь напрасные суетные желания, приведешь к единству путь и природу, то и станешь истинным человеком". "Лао-цзы не пашет сам, а жаждет пищи, тело свое предает небытию, сердце свое отдает дао-пути, призванному защищать человека, и это есть ошибка. И здесь нет никакого различия с теми священномудрыми всех видов, которые крадут истинный путь природы"*. "Путь, который должен защищать человека, бессмертен. Кто сказал, что раз есть тело, то будут и страдания, тот не знает единства духа и тела, тот глубоко заблуждается"**. Критика Чжуан-цзы по своей сути совпадает с критикой Лао-цзы.

* (Там же. С. 141-142.)

** (Там же. С. 288.)

Андо Сёэки отрицательно относился также к таким вещам, как медицинская и военная наука, опять-таки считая, что они исходят от "закона", а не от "естества". Сама философия природы, в которой он подчеркивал "единство неба и земли", тесно связана у него с критикой этих идеологий (синтоизма, конфуцианства, Будды, Лао-цзы и т. д. и т. п.) как протестом против "мира закона" и прежде всего означает несогласие с конфуцианскими идеями, которые выводят из разделения неба и земли в природе разграничение верхов и низов в человеческом обществе - неравенство господствующих и подчиненных, мужчин и женщин.

Возникает интересный вопрос о том, из каких же источников черпал свои идеи Андо Сёэки. Наше мнение вкратце сводится к тому, что прежде всего немало заимствовано из критики буддизма конфуцианцами, а также в известной степени из критики конфуцианской идеологии со стороны Лао-цзы. Конфуцианцы еще до Сёэки разоблачали не только мифологическое мировоззрение буддизма и его отрешенность от реальной действительности, но и экономический вред от буддийских храмов и монастырей, паразитическую, эксплуататорскую роль буддийских бонз, особенно резко осуждая деятельность "храмов разврата", которые, насаждая суеверные представления относительно всяких заклинаний и амулетов, вводят в заблуждение невежественный народ. Таков источник отрицательной позиции Андо по отношению как к буддизму, так и к синтоизму, который очень сблизился с буддизмом, а также со всеми теми верованиями, которые именовались народными. Но Сёэки пошел дальше конфуцианцев: он выступил как против самих конфуцианцев, так и против самурайского сословия, признавшего учение конфуцианцев своей идеологией, ибо все они, как и буддийские бонзы, являются теми, которые "не сеют, но пожирают". Он нападал на учение конфуцианцев, которое противостояло природе, ибо оправдывало "жадное пожирание созданного другими".

В подобной отрицательной оценке всех искусственно созданных социальных систем и идеологий позиция Андо сближалась с идеями Лао-цзы и Чжуан-цзы. Вероятно, он извлек некоторые намеки и из их идей. Так, его воззрения несколько напоминают слова Лао-цзы: "Кто отрицал ученость, не знает печали", а его "мир природы" в чем-то похож на общество "малой страны малого народа". Однако, не задаваясь здесь вопросом о том, в какой степени отражаются в идеях Лао-цзы социальные отношения общинного земледелия, можно констатировать, что Лао-цзы склонен к мистицизму и отличается почитанием "пустоты" и "покоя", между тем как учение Андо Сёэки по своей природе чуждо мистицизму, в нем побеждает тенденция, рассматривающая природу в движении (обратите внимание на его слова "кассин", "госэй" - "единство противоречивого развития"), что не вяжется с пассивностью и удалением от мирской суеты. Критическое отношение к подобным тенденциям, возможно, также воспринято из критики конфуцианцами отшельничества буддизма.

Но прежде всего Сёэки был идеологом крестьян, выступавших против феодальной системы. Именно в силу этого обстоятельства он разоблачал эксплуататорскую сущность религии, отвергая религиозную позицию, возлагавшую надежды на сверхъестественные силы, и выдвинул в качестве потустороннего идеала "безрелигиозный мир естества", а также серьезно размышлял относительно общества переходного периода от "мира закона" к "миру естества".

Интересна оценка, которую дает Андо самураям: "Так называемый благородный муж есть [на деле] вооруженный муж [самурай]. Государю подчиняются самураи, и [все] они домогаются продукта, возделанного руками народа. Если же кто-то воспротивится, то самураи общими силами подвергают того аресту. Ибо крадут у мира его естество, и каждый боится, что другой нападет на него"*. Такой вывод просто невозможен для последователя идей Лао-цзы или Чжуан-цзы, это следствие того, что сам Андо в качестве социальной базы своих идей берет угнетенное при феодализме крестьянство.

* (Там же. С. 156.)

Он восхваляет естественную экономику, отвергает товарное производство, а следовательно, и деньги и торговцев, предлагает вернуть промышленное производство на ступень, когда оно еще не отделилось от естественной экономики, то есть земледелия. Все это идет вразрез с направлением исторического развития и является существенным минусом в его мировоззрении, но нельзя непосредственно из этого делать вывод о его реакционности. Товарное производство того времени, будучи связано с торгово-ростовщическим капиталом, было почти полностью лишено промышленного капитала, а торгово-ростовщический капитал разрушительно воздействовал на крестьянскую экономику. В этих условиях никому не пришло бы в голову искать разрешение противоречий феодализма в развитии капитализма. Поэтому вплоть до последних лет правления сёгуната Токугава почти все экономические теории опирались на примат сельского хозяйства. А раз так, то и теория Андо неизбежно обладала исторической ограниченностью того времени.

К тому же Андо, не имея возможности опереться на опыт крестьянских войн, не мог найти революционный путь перехода от "мира закона" к "миру природы". Но если вспомнить, что даже выдающиеся представители утопического социализма - Сен-Симон, Фурье и Оуэн - не пришли к мысли о таком пути, то, безусловно, и Андо Сёэки нельзя на основании этого назвать реакционером.

В противоположность реакционерам он решительно отвергал социальное, экономическое, политическое неравенство среди людей вплоть до утверждения равенства мужчины и женщины**. В его этике, как и в его философии с ясно выраженным материалистическим направлением, имеются рациональные ростки прогрессивного значения. В утверждении "равенства" проявляется его склонность к развитию демократии в духе идеи Руссо о "естественном состоянии". Вообще идея равенства в период буржуазного переворота играет большую роль как основа радикальной демократии мелкой буржуазии, прежде всего крестьян. Нет никакой необходимости снова напоминать о том, что его равенство исходит из чисто крестьянского, антифеодального протеста и не имеет ничего общего ни с равенством буддизма, ни с положениями японских последователей китайского идеалиста Ван Янмина, так называемой школы Емэй. Андо Сёэки не следует рассматривать как какого-то анархиста или как коммуниста, он достоин самой высокой оценки скорее как крестьянский идеолог, как пионер крестьянской демократии.

** (Если один мужчина насилует многих женщин, это поведение дикого жеребца. На этой основе он отвергал проституцию, утверждал моногамию, добивался запрещения алкоголизма, другими словами, его этика далеко превосходила уровень нравственности того времени. Он питал глубокий интерес к европейской культуре, поэтому говорят, что его этика сложилась под влиянием европейцев. Однако в его понимании природы нет следов голландской науки, запрет на которую в то время был отменен.)

Так как материалистическая философия непосредственно связана с естествознанием, то и формы материализма каждой эпохи следует рассматривать в связи с состоянием естествознания этих эпох. Так, мировоззрение Андо Сёэки, материалистическое в своей основе, хотя и было непримиримо направлено против мистицизма религиозных мифов и конфуцианского идеализма, не могло избежать наивных теорий в русле гилозоизма, что соответствовало отсталому уровню развития естествознания в Японии того времени. Уже после его кончины интенсивное заимствование достижений естествознания Западной Европы дало возможность сформироваться материалистическому, атеистическому мировоззрению, которое проявилось наиболее четко у Ямагата Банто.

Подобно материализму эпохи Мэйдзи, материалистическое мировоззрение Ямагата опиралось на такое важное обстоятельство, как восприятие и развитие достижений естествознания Западной Европы.

Проникновение западной культуры в Японию, как известно, началось в конце правления сёгуната Асикага вместе с появлением португальцев в стране. Это была эпоха междоусобных войн, поэтому не случайно знакомство с западной культурой началось с изучения огнестрельного оружия и способов его изготовления да еще со знакомства с хирургией.

В 1541 году с тайной изготовления ружья познакомились Симадзу Такахиса, полководец из Сацума, и Отомо Сорим, даймё* из Бунго. После этого проходит всего несколько лет, и применение ружья получает широкое распространение, а тринадцатый сёгун Еситэру в 1555 году в Оми строит железоплавильный завод. С приездом в 1549 году миссионеров, например Ф. Ксавье, японцы знакомятся с хирургией, которая быстро распространяется по всей стране как медицинская помощь раненным во время войны.

* (Даймё - крупный помещик.)

Ода Нобунага, который немало был обязан своими военными успехами широкому использованию огнестрельного оружия, с одной стороны, был поставлен перед необходимостью вести войну на протяжении многих лет (с 1570 по 1580) с могущественными объединениями буддийских храмов, монастырей и сект, в особенности секты Икко, поэтому помогал распространению христианской религии и вместе с тем, с другой стороны, положил начало внедрению в стране фортификации западного образца при постройке замка Адзути.

Начало гонений на христианскую религию положил Тоёта Го; эти гонения усиливаются при правительстве Токугава, а в 1629 году наряду с христианской религией запрету подвергается ввоз всей западноевропейской литературы, но огнестрельное оружие и западная фортификация становятся одним из важных условий существования токугавского фе