Токио назвали самым безопасным городом в мире

Японка и её муж живут в доме, где все предметы – 20-30-хх годов XX века

В Японии поля оккупировали гигантские соломенные животные - фестиваль Wara Art Matsuri

В Японии поля оккупировали гигантские соломенные животные - фестиваль Wara Art Matsuri

Археологи нашли древнюю недостроенную столицу Японии

В Токио откроют капсульный отель только для женщин

В Японии дело идет к фактической отмене пенсии

Подарок с подвохом: 392-летнее дерево-бонсай, подаренное Японией Америке, было свидетелем взрыва в Хиросиме

Водяные драконы. Водопады в Японии

Японская «перестройка» XIX века: как император Мэйдзи ломал вековые устои и традиции

Японское солнце восходит для мигрантов

10 малоизвестных фактов о самураях, которые умалчивают в литературе и кино


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Японские трехстишья

У Басё проникновенное слияние человека с природой, а также любовь, признательность к нему:

Увидел я раньше всего
В лучах рассвета лицо рыбака,
А после - цветущий мак.

В классической японской поэзии - миниатюрность и значительность. И близость к живописи. В словах Бусона видна цветная гравюра:

Льется весенний дождь!
По пути беседуют
Зонтик и мино.

Мино - крестьянский плащ из соломы.

М. Скорее это легкая штриховая графика. А цветная гравюра вот - у Рансэцу:

Осенняя луна 
Сосну рисует тушью 
На синих небесах.

Не только вижу, но и слышу:

Сквозь урагана рев, 
Когда дрожит вся кровля, - 
Цикады тихий звон... 

К. Знаю, это Рию. А вот Исса - звучит, как грустная музыкальная фраза:

Печальный мир!
Даже когда расцветают вишни...
Даже тогда...

М. Не хуже Омара Хайяма. Удивительно у японцев человеческое раскрывается через вещь, через внешнюю деталь. У Ранрана например:

Осенний дождь во мгле! 
Нет, не ко мне, к соседу
Зонт прошелестел.

К. Какая вера в читателя!

М. Расчет на то, что японский читатель - на той же поэтической высоте, что и автор. Вот еще пример из Басе:

Едва-едва добрел,
Усталый, до ночлега...
И вдруг - глициний цвет!

К. А это у него, пожалуй, еще лучше:

За колосок ячменя
Я схватился, ища опоры...
Как труден разлуки миг!

М. Русская женщина, Вера Николаевна Маркова, прочитала чужие иероглифы, где-то у себя в душе отыскала слова - и мы почувствовали тонкого, изысканного японца... Великая тайна.

К. Какая сжатость! Мы такой не знаем.

М. Конечно, "хокку" у нас нет. Но старая русская песня по-своему тоже лапидарна - это особенно видно, когда вникаешь в смысл ее слов. Разве благородная простота, даже скупость белой стены древнего псковского храма уступает простоте японского дома?

К. В старых "хокку" не только простота сжатости, но и глубина мысли. Трехстишье Кёрая написано в семнадцатом веке, но это вечная современность:

Как же это, друзья? 
Человек глядит на вишни в цвету, 
А на поясе длинный меч!

М. Как раз это стихотворение я привел на одном собрании в Токио - в то время действительно цвели вишни. И еще другое, поэта Исса:

Чужих меж нами нет!
Мы все друг другу братья
Под вишнями в цвету.

Японцы обрадовались - и я сделал вывод, что японская классическая поэзия жива, ее знают, любят.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2018
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ "Nippon-History.ru: История Японии"