Русско-японское соглашение 1907 г.

Поражение царской России, основного соперника Англии в борьбе за Китай, привело к укреплению позиций Великобритании на Дальнем Востоке. Английский империализм смог сосредоточить все свои силы на создании враждебного Германии блока.

Основными противоречиями между империалистическими государствами, как известно, вплоть до первой мировой войны были противоречия между Англией и Германией. После русско- японской войны эти противоречия стали проявляться все более определенно, что вносило существенные изменения в ситуацию на Дальнем Востоке. Готовясь к решающим столкновениям в Европе и стремясь вовлечь Россию в антигерманскую коалицию, Англия и Франция были заинтересованы в урегулировании отношений между Россией и Японией.

В условиях обострения русско-японских отношений и нарастания угрозы нового нападения на Дальний Восток царская Россия до середины 1907 г. отказывалась примкнуть к Антанте. Вступление в Антанту неминуемо ухудшило бы отношения с Германией и увеличило бы угрозу втягивания России в конфликт с Германией, что сделало бы положение царизма на Дальнем Востоке перед вооруженной Японией совершенно безнадежным. В качестве одного из условий вступления в Антанту Россия требовала гарантий своего тыла на Дальнем Востоке со стороны Англии и Франции.

Английская и французская дипломатия прекрасно понимали, что царской России необходимо обеспечить тыл на Дальнем Востоке для того, чтобы в полной мере использовать свои силы против Германии. Дипломаты еще с осени 1905 г. согласованно и целенаправленно работали над тем, чтобы стабилизировать русско-японские отношения.

Но отношения между Россией и Японией в известной мере отражали состояние русско-английских отношений. Правящие круги России не забыли о той большой помощи, которую оказала Англия японцам во время русско-японской войны. Союзный договор между Англией и Японией, заключенный в 1905 г., не мог не вызывать раздражение в Петербурге. В беседе с английским послом Гардингом С. Ю. Витте заметил, что договор направлен против России [92, т. 4, с. 205]. Это вызвало обеспокоенность в Лондоне, и английская дипломатия поспешила успокоить царское правительство. Министр иностранных дел Англии Ленсдаун в сентябре 1905 г. говорил французскому послу в Лондоне П. Камбону: "Нам очень желательно, чтобы русское правительство не рассматривало бы новый союз как враждебный акт с нашей стороны. Более того, союз с Японией ни в коем случае не исключает мысли о дружественном согласии с Россией" [96, сер. 2, т. 7, с. 522-523]. Хитроумные маневры английской дипломатии были направлены на то, чтобы показать России невозможность дать какой-либо реванш Японии и в конечном счете принудить Россию пойти на соглашение с Англией.

Активную деятельность в этом направлении развернула и Франция. Россия ей была нужна в Европе. Еще в ходе русско- японской войны французская дипломатия выдвинула идею об англо-русском соглашении [96, сер. 2, т. 7, с. 540]. Подобно Англии, Франция начала оказывать финансовую поддержку Японии, надеясь получить возможность влиять на ее политику. Осенью 1905 г. она дала согласие на участие парижских банков (совместно с лондонскими) в обеспечении займа Японии. Петербург скрепя сердце дал указание послу в Париже не чинить препятствий размещению японского займа [96, сер. 2, т. 7, с. 178-479]. Премьер-министр Франции Рувье дал заверение в том, что об участии Франции в японском займе не будет сообщено газетам и открытая продажа займа производиться не будет. Французское правительство хотело скрыть от русской общественности факт участия в финансировании недавнего врага России - Японии.

В феврале 1906 г. японский посланник в Петербурге Мотоно, находясь в Париже, в беседе с русским послом А. И. Нелидовым заговорил о желании его страны сблизиться с Россией. Когда А. И. Нелидов заметил, что этому может помешать англо-японский союз, то тот заявил, что "правительство Англии проникнуто дружественными настроениями в отношении России". В свою очередь, А. И. Нелидов отметил, что у России нет враждебных замыслов против Англии, а пропагандистские заявления о возможности русского нападения на Индию - "плод воображения". Россия желает лишь ограждения своих владений в Средней Азии. Он подчеркнул значение для России отношений с Китаем, чтобы "на огромной нашей общей границе были спокойствие и безопасность". Мотоно реагировал на это заявление следующим образом: "Наша прямая задача способствовать мирному развитию Китая, где все свободно могли бы заниматься своими делами и где мы имели бы главные выгоды". Япония явно хотела заключить соглашение за счет Китая.

Набрасывая петлю финансовых обязательств на Японию, французское правительство принимало меры к спасению царизма от грозившего ему финансового краха. Осенью 1905 г. французские банкиры выдали 100-миллионный аванс России, а в апреле 1906 г. подписали контракт, по которому Франция размещала займы на 1200 млн. франков, Англия - на 350 млн., Австро-Венгрия - на 165 млн. и Голландия - на 55 млн. франков [258, с. 214]. Европейская реакция спешила на помощь русскому царизму, попавшему в беду: деньги давались на борьбу с революцией. Франция и Англия рассчитывали усилить свое влияние на политику России и привлечь ее к антигерманскому блоку.

Растущая финансовая зависимость России от франко-английского капитала "способствовала" сближению России с Англией. Сначала предложение английского правительства России начать переговоры по спорным вопросам, сделанное им в России в сентябре 1905 г., было отвергнуто. Но французская дипломатия, чтобы иметь прочную опору в Европе, стала весьма энергично сводить обе стороны. В мае 1906 г. французский посол в Лондоне П. Камбон, приезжавший в Париж, заявил А. И. Нелидову, что английское правительство готово пойти на "весьма широкие уступки, лишь бы обеспечить мирное развитие политических дел" [39, д. 107, 1906, ч. 1, л. 122]. Вскоре министр иностранных дел Франции сообщил английскому послу в Париже о "желании" А. И. Нелидова достичь соглашения по политическим вопросам [92, т. 3, с. 355-356]. На подготовленную французами почву легли английские семена. Английский посол в Петербурге А. Никольсон в конце мая 1906 г. сообщил А. П. Извольскому, только что назначенному министром иностранных дел, что его правительство желало бы вступить в переговоры по вопросу о Тибете и "другим важным проблемам".

А. П. Извольский был сторонником англо-французской ориентации. Но в правящих кругах России пользовались большим влиянием и сторонники ориентации на Германию. Поэтому борьба по условиям англо-русского соглашения длилась больше года.

В конце октября 1906 г. А. П. Извольский, посетивший проездом Берлин, в беседе с немецкими дипломатами заметил, что "опасность агрессивных намерений со стороны Японии заставляет его стремиться к соглашению с Англией относительно Тибета, Афганистана и Персии" [95, т. 20, с. 39]. Соглашение с Англией, а также обострение русско-германских и русско-австрийских отношений предопределили присоединение России к Антанте, лидером которой являлась Англия. Это обстоятельство оказывало существенное влияние на развитие русско-японских отношений в 1906-1917 гг. После подписания англо-русского соглашения в 1907 г. английская дипломатия приложила немалые усилия для урегулирования русско-японских отношений. Англия хотела иметь и Россию и Японию в качестве своих союзников в ее борьбе с Германией за передел мира.

Чтобы несколько умерить аппетиты японской военщины, правительства Англии и Франции решили оказать давление на Японию, используя ее тяжелое финансовое положение, вызванное войной и дальнейшей милитаризацией страны. Вмешательство Англии и Франции облегчило достижение русско-японского соглашения. Как раз к февралю 1907 г. в англо-русских переговорах произошел большой сдвиг: были согласованы принципы раздела сфер влияния в Персии. В ходе русско-английских переговоров А. П. Извольский неоднократно обращал внимание на необходимость достижения русско-японского соглашения в качестве условия англо-русского сближения. В деле нажима на Японию Франция пошла даже дальше Англии: она отказала Японии в предоставлении нового займа до подписания русско-японского соглашения. В июне 1907 г., когда переговоры между Россией и Японией близились к завершению, состоялось подписание франко-японского соглашения, в основных положениях сходного с русско-японской конвенцией. Японо-русское соглашение, как сообщал русский посланник в Японии Ю. П. Бахметьев, "не только считается залогом долгого мира на Дальнем Востоке, но и ускорением прочного сближения с нами" [38, д. 202, л. 30].

Премьер-министр Японии Сайондзи Киммоти отдавал себе отчет во всей рискованности антирусской авантюры без помощи извне. Сказывалось также и влияние мирового экономического кризиса 1907 г., приведшего к серьезным финансовым затруднениям в стране.

23 января 1907 г. министр иностранных дел России А. П. Извольский высказал японскому посланнику Мотоно "мысль о желательности общего соглашения между Россией и Японией, могущего прочно обеспечить мирное развитие взаимных отношений обеих держав". Мотоно выразил "готовность обсудить всякое конкретное предложение, которое будет ему сделано правительством по этому поводу". В условиях обостренных отношений с Японией вполне естественной была резолюция царя на записке Извольского от 28 января 1907 г. об итогах беседы: "Очень рад" [39, д. 202, л. 31].

Как известно, идею русско-японского сближения С. Ю. Витте выдвигал еще в ходе Портсмутской конференции, однако Комура Ютаро, заинтересованный в поддержке со стороны США и Англии и не понимавший нового курса английской политики, не поддержал его идеи (см. [41, д. 764, с. 25]). Теперь обстановка была иной. Английский союзник как раз требовал от Японии урегулировать ее отношения с Россией. Серьезным основанием для решения Японии пойти на какое-то сближение с царизмом являлись все обострявшиеся отношения с США. Однако для обеспечения успешного завершения переговоров с Японией А. П. Извольский вынужден был вести острую борьбу внутри страны с противниками соглашения в высших военно-бюрократических кругах, а также с враждебными русско-японскому соглашению группировками русской буржуазии. Он обещал последним совместить соглашение об отмене порто-франко (беспошлинного ввоза и вывоза товаров) на Дальнем Востоке со строительством Амурской железной дороги.

В первой половине 1907 г. в России существовало твердое убеждение о неизбежности новой войны с Японией. Об этом нередко писалось в печати и (что особенно важно) говорилось на заседаниях совета государственной обороны. Противники соглашения вели не только ожесточенную полемику с А. П. Извольским на заседаниях совета, но и пытались повлиять на царя целой серией докладных записок, в которых старались доказать, что Япония ставит своей целью "оттеснение России от берегов Тихого океана и отторжение от нее Приморской области" и что "война - в близком будущем" (цит. по [193, с. 167]). Особенно настойчиво в этом плане выступали начальник генерального штаба Ф. Ф. Палицын и командующий Приамурским военным округом и генерал-губернатор Приморского края П. Ф. Унтер-бергер. Но царское правительство не имело ни средств, ни материальных возможностей для того, чтобы решиться на новую войну. Основные силы сухопутной армии с Дальнего Востока были выведены (часть их была демобилизована). На Дальнем Востоке и в Восточной Сибири находились лишь небольшие гарнизоны. Решение об укреплении военных сил на Дальнем Востоке оставалось невыполненным. А. П. Извольский добился своего: голоса членов совета государственной обороны по вопросу о военных мероприятиях на Дальнем Востоке разделились поровну, и намеченные мероприятия были отложены [132, с. 18]. Однако требования буржуазии об отмене порто-франко на Дальнем Востоке и строительстве Амурской железной дороги были удовлетворены.

Противником русско-японского соглашения были Соединенные Штаты. Американская дипломатия надеялась на продолжение борьбы России с Японией.

Политика Т. Рузвельта - остановить продвижение царской России на Дальнем Востоке силами Японии, сохранив неразрешенными русско-японские противоречия и оставив Россию и Японию противостоять друг другу (в качестве взаимного противовеса),- на первый взгляд увенчалась полным успехом. "Мир был заключен на тех самых условиях, на каких он должен был быть заключен. Он отвечает интересам России, интересам Японии и интересам всего мира",- писал он 15 октября 1905 г. (цит. по [365, с. 306]).

Сделав многое, чтобы помочь Японии в ее борьбе с царской Россией, монополии США надеялись по окончании войны значительно увеличить свои торговые обороты, рассчитывая совместно с японскими монополиями эксплуатировать огромные богатства Китая при руководящей роли значительно более мощного американского капитала. Экономическая и финансовая слабость Японии, в полной мере выявленная войной и возросшая в результате огромных невосполнимых военных затрат, давала основание надеяться на осуществление этих планов.

Когда мирный договор с царской Россией был подписан, необходимость в усиленном заигрывании с американским капиталом или в действительных уступках ему в ущерб интересам японского капитала миновала. Япония теперь не собиралась ни с кем делить плоды своей победы. Она отказалась от своих обещаний соблюдать принцип "открытых дверей" и начала всевозможными методами вытеснять из Южной Маньчжурии иностранную торговлю, в том числе и американскую.

Американский капитал постепенно терял те позиции, которые были заняты им в маньчжурской торговле в конце XIX и в самом начале XX в. [395, с. 48]. Правительство США пыталось запугать Японию протестами, организацией маневров морского флота в дальневосточных водах и т. д. Но это не помогало.

Отражением японо-американских противоречий явились дискриминационные мероприятия властей западных штатов США в отношении японских эмигрантов. В 1907 г. в Калифорнии произошел японский погром. В ответ в Японии прошла волна антиамериканских митингов и выступлений.

Американская дипломатия прилагала все усилия, чтобы разжечь русско-японские противоречия, надеясь таким путем восстановить равновесие сил на Дальнем Востоке и укрепить там позиции США. Т. Рузвельт в письме министру иностранных дел Англии Э. Грею писал: "Ясно, что Россия неизменно держит в уме свое намерение еще раз попытаться воевать с Японией за преобладание в Восточной Азии. Если Россия останется нераздельной империей, тогда я полагаю, Японии необходимо быть сильной, если она не желает, чтобы ее сокрушили в Маньчжурии. Я прихожу к выводу, что Япония знает об этом и что это одна из причин, которая побудила ее продолжать подготовку к войне" (цит. по [356, с. 325-326]). Письмо было отправлено в период русско-японских и русско-английских переговоров 1907 г. и явно преследовало цель вызвать недоверие к дальневосточной политике России, затруднить заключение русско-японского и англо-русского соглашений и сохранить свою позицию "балансира", стоящего над соперниками.

В октябре 1906 г. Т. Рузвельт в письме к одному из сенаторов утверждал, что если США сумеют урегулировать взаимоотношения с Японией, которые к тому времени явно обострились, то это приведет к ухудшению русско-японских отношений и укрепит положение Соединенных Штатов на Дальнем Востоке. Учитывая склонность японского военно-феодального империализма к внешнеполитическим авантюрам, американский президент писал: "Я не думаю, что Япония хочет войны ради войны, и сомневаюсь, что Япония начнет сейчас воевать, но я абсолютно уверен, что если она будет сильно озлоблена и унижена нами, она вынуждена будет считать нас вместо России за национальных врагов, с которыми она в конечном счете должна будет сражаться" (цит. по [356, с. 327]).

Из этого Т. Рузвельт делал вывод, что отстоять американские интересы на Дальнем Востоке можно путем уступок Японии, разжигания японо-русских противоречий и манипулирования различными дипломатическими комбинациями. США не были готовы к вооруженной схватке на Дальнем Востоке, поэтому стремились направить японскую экспансию в Корею и на русский Дальний Восток. Таким путем они рассчитывали гарантировать свое господство над Филиппинами, обострить русско-японские отношения и обеспечить свои позиции в Китае. Согласие США на установление японского господства в Корее удовлетворило японские правящие круги и они считали время неподходящим для открытой борьбы с американским конкурентом.

В октябре 1907 г. американский военный министр У. X. Тафт телеграфировал из Токио, что на основании бесед с японскими политическими деятелями он вынес впечатление о стремлении Японии избежать военного столкновения с Соединенными Штатами (см. [369, с. 126]).

Япония хотела найти союзника для совместной борьбы против американской экспансии. Такого союзника она надеялась обрести в лице царской России.

Логика империалистической борьбы толкала Японию на сближение со своим бывшим врагом. При этом японское правительство намеревалось использовать превосходство своей военной подготовки для того, чтобы заставить Россию примкнуть к антиамериканскому курсу Японии, а также получить ряд экономических и политических уступок от царского правительства. Япония приняла предложение царского правительства и вскоре, в феврале 1907 г., начались переговоры. Реальные экономические и политические интересы толкали определенные группировки правящих кругов Японии на сближение с Россией. Уже в мае 1906 г. было создано японо-русское общество, избравшее почетным председателем посланника Ю. П. Бахметьева. В состав общества, которое насчитывало 190 человек, как сообщал Бахметьев в Петербург 30 мая 1906 г., вошли крупные политические деятели, известные своими симпатиями к России и считавшие целесообразным развивать отношения с ней. Среди этих лиц, "имеющих вес по своему финансовому и общественному положению", Ю. П. Бахметьев назвал князя Коноэ, Гото, Иноуэ, Окума, Суэмацу, Эномото и др. [39, д. 135, 1906, л. 41].

Царское правительство было довольно решением Японии пойти на переговоры, но отдавало себе отчет в том, что, как указывалось в справке министерства иностранных дел "О возможности компромисса на маньчжуро-монгольской почве" от 5 февраля 1907 г., "Япония не желает довольствоваться приобретенными в Портсмуте и подтвержденными последующим договором в Китае правами и стремится расширить их за наш счет". Царское министерство иностранных дел такое стремление Японии усматривало во многих фактах: 1) возбуждение вопроса о свободе японского судоходства по р. Сунгари; 2) требование открытых портов в русской сфере влияния; 3) получение особых преимуществ в Инкоу. Япония хотела занять в Маньчжурии "то преимущественное положение, какое там имела Россия до войны, или, другими словами, должна осуществить в полной мере домогательства, предъявленные в Портсмуте" [38, д. 220, л. 7].

Царское правительство понимало, что права России в Маньчжурии, регулируемые (кроме Портсмутского договора) контрактами по КВЖД, "лишь в слабой степени гарантируют существующее положение". Царизм, как признавалось в цитируемой выше справке министерства иностранных дел, занимал в Маньчжурии "положение обороняющегося" и едва ли мог "рассчитывать на сохранение преобладания, в особенности после эвакуации и практического осуществления принципа "открытых дверей"".

Русскую буржуазию весьма беспокоило то обстоятельство, что Япония распространяла свои притязания на Монголию и Западный Китай. По сведениям русских консулов, в течение 1905 и 1906 гг. эти районы посетило большое число японских торговцев и разведчиков. Особенное внимание было обращено на Халху и Ургу. Сообщая об активной деятельности японской агентуры, русский посланник в Пекине Д. Д. Покотилов писал, что, по-видимому, японские власти "преследуют политические цели: парализование нашего влияния и создание нам затруднений в будущем". Царизм хотел более конкретно зафиксировать границы сфер влияния, намеченные лишь в общей форме Портсмутским договором. Правительство России намеревалось, полностью отказавшись от Южной Маньчжурии и Кореи, взамен получить определенные гарантии в отношении Северной Маньчжурии и Монголии. Полным отказом от Южной Маньчжурии и Кореи царская дипломатия хотела лишить японских милитаристов возможности использовать лозунг о необходимости приостановки русского продвижения в Маньчжурии и закрепления победы военным путем. Царские дипломаты считали возможным добиться политического компромисса с Японией, гарантировав японским подданным "не только приобретенные ими владения, но и дальнейшее распространение их влияния в Маньчжурии взамен обязательства уважать наши (т. е. России.- Л. К.) права в Монголии и Западном Китае" [38, д. 220, л. 8-9]. Однако программа царских министров вызвала противодействие со стороны японского правительства.

В ходе переговоров о заключении русско-японского соглашения выяснилось намерение Японии расширить сферу своего влияния за счет России. Как отмечалось в справке министерства иностранных дел "О сферах влияния в Маньчжурии" от 2 мая 1907 г., линией разграничения сфер влияния японский посланник в России Мотоно Итиро предложил считать р. Сунгари.

Вопрос о р. Сунгари как о возможной линии разграничения был поднят еще на Портсмутской конференции, причем японские представители указывали тогда, что эта граница как естественная представляется самой подходящей. С. Ю. Витте отклонил это предложение. В 1907 г. в ходе переговоров японские представители вновь вернулись к прежнему предложению, приводя в подкрепление старые доводы о предпочтительности естественной границы. Не ограничиваясь этим, японская сторона предложила довести линию разграничения до отрогов Хингана, включив, таким образом, в сферу своего влияния юго-восточную, часть Монголии [38, д. 202, л. 82-83].

14 июня 1907 г. состоялось особое совещание представителей министерства иностранных дел, министерства финансов и генерального штаба России, на котором обсуждался окончательный проект соглашения с Японией. Указывая на его необходимость, А. П. Извольский говорил, что "договор этот укрепит положение России, тем более что он является лишь одним звеном в сети соглашений (с Англией и Францией), которое, по существу, не может не служить весьма серьезным сдерживающим элементом для возможной экспансионистской политики Японии". Царская дипломатия, таким образом, надеялась на своих союзников, понимая их заинтересованность в том, чтобы Россия могла активизировать свою политику на Западе, чего можно было достичь, лишь стабилизировав русско-японские отношения. При этом A. П. Извольский ссылался и на то обстоятельство, что международная обстановка в Маньчжурии складывается в условиях "открытых дверей", установленных Портсмутским договором, что во всех отношениях крайне невыгодно для России. "Все шансы победы,- говорил он,- даже на севере, склоняются в пользу Японии" [38, д. 202, л. 127-128].

Выступившие вслед за А. П. Извольским министр финансов B. И. Коковцев и военный министр А. Ф. Редигер подчеркнули желательность соглашения с Японией. "За отсутствием такового,- говорил А. Ф. Редигер,- Япония, пользуясь свободой действий, может предпринимать, например, в области железнодорожного строительства ряд мер, направленных прямо против безопасности и прочности нашего положения на Дальнем Востоке" [38, д. 202, л. 131].

Оба министра признали разграничение по р. Сунгари весьма невыгодным для России, поскольку к сфере влияния Японии отходило 120 верст железной дороги, принадлежавшей России. Как известно, во время Портсмутской конференции С. Ю. Витте с большим трудом удалось сохранить этот участок в юрисдикции России. Однако все участники совещания понимали, что жертва неизбежна. И А. Ф. Редигер в конце концов заявил: "Если путем отказа от некоторых своих прав на протяжении 130 верст пути мы застрахуем себя от подобной опасности, то жертву эту следует признать совсем небольшой" [38, д. 202, л. 132]. Совещание единодушно согласилось пойти на соглашение с Японией.

Между тем, пока шли переговоры, Япония 11 июля 1907 г. навязала Корее новое соглашение, по которому фактически вся власть в стране переходила в руки японского генерал-резидента. Японское правительство поставило царизм перед свершившимся фактом. Учитывая создавшееся положение, Япония в ходе переговоров потребовала предоставления ей "полной свободы действий" в Корее, не исключая присоединения в будущем территории этой страны к Японии, взамен обеспечения "свободы действий" России в Монголии. Однако царское правительство сочло невозможным пойти на удовлетворение претензий Японии в отношении Кореи. Оно даже соглашалось на менее определенную фиксацию позиций для России в Монголии (38, д. 202, л. 75].

Тем не менее японское правительство настояло на своем. Царизм был вынужден признать японо-корейское соглашение от 11 июля 1907 г. Аргументируя необходимость признания этого соглашения, А. П. Извольский писал царю 14 июля 1907 г., что это необходимо сделать "в интересах наших дальнейших отношений с Японией" [38, д. 204, л. 3].

Подписанная 17 (30) июля 1907 г. общеполитическая конвенция подтверждала статьи Портсмутского договора и предусматривала упрочение мирных отношений на основе размежевания сфер империалистического влияния. Секретное соглашение, приложенное к опубликованному тексту, фиксировало раздел Маньчжурии на японскую (южную) и русскую (северную) сферы влияния. Кроме того, признавалось, что Корея всецело переходит под контроль Японии, а Россия имеет "специальные интересы" во Внешней Монголии (см. [72, с. 168-170]). Помимо этого, используя свое военное превосходство на Дальнем Востоке, Япония добилась уступок царской России и в вопросе о Маньчжурии: линия разграничения "сфер влияния" была проведена через станцию Сунгари на КВЖД, в то время как по Портсмутскому договору было установлено, что линия разделения железных дорог проходит через Куаньченцзы, т. е. на 120 верст южнее станции Сунгари. То, на чем японская делегация настаивала в ходе Портсмутской конференции и чего ей не удалось добиться тогда, частично было получено по конвенции 1907 г. Хотя железная дорога оставалась в руках России, но г. Гирин и Гиринская провинция были отнесены к сфере влияния Японии (см. [72, с. 168-170]).

Вновь Япония потеснила Россию. Уступчивость царского правительства, вызванная отчасти слабостью военных позиций царизма на Дальнем Востоке, отчасти его надеждами на упрочение отношений с Японией, лишь возбуждала агрессивные аппетиты военно-феодальных правителей Японии.

Правящими кругами Японии соглашение с Россией было встречено с удовлетворением. А для России русско-японское соглашение 1907 г. открывало дорогу для русско-английского сближения и втягивания царской России в Антанту.

В том же, 1907 г. были заключены торговый договор и рыболовная конвенция, которая формально просуществовала до 1928 г. По условиям Портсмутского договора (ст. 12) предусматривалась замена русско-японского договора 1895 г. о торговле и мореплавании новым соглашением. Переговоры о новом договоре шли около года - с июля 1906 г. по июль 1907 г.

На первых же заседаниях японский уполномоченный, посланник Японии в России Мотоно, выдвинул ряд пунктов, которые русская делегация (непосредственно переговоры вел Н. А. Малевский-Малевич) считала неприемлемыми. Японцы требовали: право беспошлинного ввоза японских товаров из Маньчжурии в Сибирь через сухопутную границу; гарантий русского правительства, что в случае отмены порто-франко на русском Дальнем Востоке таможенные сборы на границе с Маньчжурией не будут выше сборов в портах рек Сибири; согласие. России на плавание японских судов по р. Сунгари (см. [38, д. 1148, л. 63-69]).

Требование о беспошлинном ввозе японских товаров открыло бы возможности для захвата рынков русского Дальнего Востока и Восточной Сибири, от Уссурийского края до Иркутска. Доставляя товары дешевым морским путем в Дальний, японцы обеспечивали им большую конкурентоспособность по сравнению с русскими товарами и товарами, ввозимыми из США, Англии и Германии.

Право плавания по р. Сунгари давало возможность японским торговцам перевозить на собственных кораблях товары от железной дороги в Южный Китай, а по притоку Сунгари - р. Нонни - к границам Внутренней Монголии. Развивая свое судоходство, Япония могла проникнуть на Амур, чего Россия ни в коем случае не могла допустить. Кроме того, разрешение плавания по р. Сунгари задевало интересы Китая, который по действовавшим тогда договорам имел на Сунгари такие же права, что и Россия.

Японцы же настаивали на этом требовании и переговоры к январю 1907 г. зашли в тупик. Н. А. Малевский-Малевич считал, что в сложившейся ситуации имеется два выхода: либо готовиться к войне с Японией, либо пойти на уступки. По его мнению, России было выгоднее идти на уступки, чем решиться на войну.

Между тем переговоры по общеполитическому соглашению и рыболовной конвенции достигли определенного прогресса. В переговорах о торговом договоре Япония перестала настаивать на наиболее неприемлемых требованиях: плавании по р. Сунгари, понижении сборов с паспортов японских подданных, въезжающих в Россию, и др. Японцы получали право на беспошлинный ввоз только в Приморскую и Амурскую области, причем на товары, изготовленные на территории Ляодуна (на самом деле практически было невозможно установить происхождение товаров). Россия получала право облагать пошлиной японские товары, ввозимые в эти две области, а также право на льготных условиях ввозить тов