Японо-американские отношения: противоречия в рамках консенсуса (Л. Д. Богатуров) [1991 -

Периодические вспышки разногласий стали неотъемлемой частью отношений между Японией и США. Даже в относительно спокойные периоды печать обеих стран уделяет этим трениям гораздо больше внимания, чем тем, которые существуют, например, между Соединенными Штатами и государствами Западной Европы. Причем имеющиеся расхождения отнюдь не мешают стремительному развитию японо-американских связей.

Это парадоксальное на первый взгляд явление придает особый интерес изучению роли экономических противоречий. Ясность в этом вопросе позволила бы иначе подойти к оценке источника противоречий между Японией и США в широком смысле. Иными словами, задача состоит в том, чтобы определить, в какой мере накапливающаяся взаимная неудовлетворенность Токио и Вашингтона вызвана несовпадением их экономических устремлений, а в какой - является следствием политико-психологических причин, связанных с нынешним международно-политическим и правовым статусом Японии, участие которой в мировых делах в конечном счете определяется мирной конституцией страны и японо-американским "договором безопасности" с базирующимися на нем соглашениями.

Владельцы одного из столичных супермаркетов вынуждены нанимать на работу девушек, главная задача которых приветливой улыбкой 'умиротворять' покупателей, охваченных возмущением после ознакомления с ценами на предлагаемые товары

Самыми сильными по своим проявлениям в 80-х годах были противоречия, вызванные несбалансированностью взаимных товарных потоков п соответственно резким увеличением отрицательного сальдо США в торговле с Японией (с 11,58 млрд. долл. в 1978 г. до 56,94 млрд. долл. в 1987 г.). Оно более чем в 2 раза превышает дефицит торговли США со всеми странами Западной Европы. На долю Японии приходится 35% американского внешнеторгового пассива^*.

Неурегулированность указанной проблемы стимулирует в США рост критического отношения к японскому экономическому проникновению. Такие настроения распространены среди американских законодателей, в прессе, широких слоях общественного мнения. Они способствуют укреплению позиций сторонников использования против Токио протекционистских мер.

Вместе с тем раздражение по поводу дисбаланса в известной степени субъективно и связано с сознательной или стихийной недооценкой факторов, компенсирующих американские потери от торговли с Японией. Действительно, японские корпорации продают в США гораздо больше, чем американские в Японии. Но, с другой стороны, на протяжении многих лет внутренний рынок США насыщается высококачественными японскими товарами потребительского спроса, деталями и компонентами производственного назначения, различными видами новейшего высокосложного оборудования. Без этих поставок сегодня уже было бы трудно обойтись и рядовому потребителю, и американским компаниям, вовлеченным в производственно-технологическую кооперацию с японскими фирмами. Причем на макроэкономическом уровне значительная часть указанных товаров, по существу, поставляется в кредит, так как японские фирмы часто не переводят свои прибыли в Японию, а предпочитают вкладывать их на месте в расширение производства, создание своих филиалов, закупки американских ценных бумаг.

Объем японских инвестиций в США в 1987/88 фин. г. составил 33,36 млрд. долл., а американских в Японии - 14,27 млрд. долл. Если разницу между этими показателями (19,09 млрд. долл.) вычесть из суммы дисбаланса торговли (56,94 млрд. долл.), то условный чистый выигрыш японской стороны будет гораздо меньше - 37,85 млрд. долл. Кроме того, японские банки являются постоянными покупателями облигаций американского казначейства. На начало 1988 г. общая сумма их закупок составила 110 млрд. долл. С учетом этого общий дисбаланс расчетов по внешнеэкономическим операциям окажется еще меньше^*.

Разумеется, на микроэкономическом уровне все обстоит гораздо сложнее. Но приведенные данные в известной мере иллюстрируют то обстоятельство, что сетования США по поводу потерь в экономических связях с Японией не столь обоснованны, как это обычно представляется в американской прессе. Во всяком случае, имеется не меньше резонов утверждать, что Токио содействует покрытию дефицита американского государственного бюджета.

Однако эти соображения не снимают остроты разногласий. Дело отчасти в том, что проблема несбалансированности торговли во многом объясняется наплывом из Японии полупроводниковых изделий, представляющих собой важнейшую стратегическую продукцию. Японские компании контролируют 45% мирового и 25% американского рынков полупроводников, тогда как США - всего 12,4% японского^*. Согласно рассекреченным в 1987 г. Пентагоном данным, из 25 направлений производства интегральных схем, например, японские фирмы лидируют по 13 позициям, находятся на одном уровне с американскими - по семи и лишь по пяти отстают^**.

По мнению японских обозревателей, утрата Соединенными Штатами своего ведущего положения в электронике обусловлена ошибками экономической политики администрации Р. Рейгана, которая не уделяла достаточного внимания стимулированию инвестиций в машиностроение^*. В Японии же с конца 70-х годов под влиянием "нефтяных шоков" был сделан удачный маневр ресурсами, обеспечивший приоритетное развитие наукоемких отраслей, включая электронику.

Перенасыщенность американского рынка более качественными и доступными по цене японскими изделиями лишает американские фирмы стимулов к расширению производства и в перспективе может привести к закреплению отставания радиоэлектронной промышленности США. Между тем успехи на этом направлении научно-технического прогресса (НТП) будут во многом определять способность каждой стороны закрепиться в начале XXI в. на наиболее благоприятных позициях в международном разделении труда.

Вашингтон также озабочен зависимостью от Японии в некоторых областях военного производства. Американское военное ведомство получает от японских компаний, например, около 40% интегральных схем, используемых для производства вооружений^*. В этой ситуации "США стремятся сохранить за собой технические преимущества, полагая, что полупроводники имеют ключевое значение для сохранения американских позиций и соответствующего уровня военной мощи"^**, - отмечают японские исследователи.

^** (Адзиа-но андзэн хосё (Обеспечение безопасности в Азин). Токио, 1987, с. 20.)

Такие соображения обусловливают попытки сдержать натиск японских товаров, не останавливаясь перед использованием в отдельных случаях открытого политического давления. Пример тому - введенные по требованию конгресса президентом Р. Рейганом 17 апреля 1987 г. 100%-ные запретительные пошлины на ряд важнейших видов японских изделий, включая такие высокосложные, как компьютеры и полупроводники. Эти санкции фактически остаются в силе, хотя к концу 1988 г. японской стороне удалось добиться их смягчения за счет сокращения списка облагаемых товаров с 300 млн. до 165 млн. долл.^*.

^* (Нихон кэйдзай симбун. 06.08.1988; GRS Issue Brief. 06.06.1989, с. 3.)

Интересы конкуренции во многом определяли накал антияпонской кампании в США в 1987 г. в связи с делом о продаже японской фирмой группы "Тосиба" металлообрабатывающих станков с ЧПУ Советскому Союзу, хотя в принципе позиция Соединенных Штатов, конечно, отражала их опасения утратить свои военно-технические преимущества. Во всяком случае, этот скандал облегчил принятие в августе 1988 г. американским конгрессом протекционистского законопроекта о внешней торговле с включением в него (вопреки сопротивлению администрации) трехлетнего запрета на продажи в США изделий группы "Тосиба", которая до этого была главным конкурентом одной из крупнейших американских корпораций "Ай-би-эм".

Таким образом, в 80-х годах японо-американские разногласия наиболее явно проявлялись в области высокой технологии. Наукоемкие изделия в этом смысле играют сегодня ту же роль, что в 60-х годах текстиль, а в 70-х - стальной прокат и телевизоры.

Вместе с тем областью высокосложных изделий спектр торговых противоречий между Токио и Вашингтоном не исчерпывается. Разногласия существуют по вопросам экспорта автомобилей и комплектующих деталей, фармацевтических изделий, сельскохозяйственной продукции. Одни противоречия, подобно автомобильному конфликту 1980-1981 гг. или делу "Тосиба", довольно четко ограничены во времени, другие, например проблема либерализации японского импорта продукции сельского хозяйства, присутствуют в повестке дня японо-американских переговоров практически всегда.

Буквально годами тянутся споры о квотах на поставки американской говядины, риса, цитрусовых (в основном апельспнов и грейпфрутов), табачных изделий. Вопросы обсуждаются на всех уровнях, включая высший. Сообщения публикуются на первых страницах газет как важнейшие новости дня. Между тем в 1986 г., например, стоимость японского импорта говядины из США составила лишь 238 млн. долл. (63,39 тыс. т)^*. Даже в случае выполнения японо-американской договоренности об увеличении к 1989 г. импорта говядины из США до 214 тыс. т стоимость сделок едва достигнет 1 млрд долл.^**. Сама по себе безусловно значительная, эта сумма тем не менее не идет в сравнение со 115 млрд. долл., которыми выражается товарооборот между Японией и США, превосходящий валовой национальный продукт (ВНП) большинства государств мира.

Очевидно, что трения по вопросам сельскохозяйственной продукции поддерживают определенный уровень настороженности в японо-американских отношениях. Японии, выступающей на переговорах в роли обороняющейся стороны, постоянно напоминают, что терпимости США к ее попыткам уклониться от либерализации импорта может прийти конец. Американцы стремятся обеспечить себе морально-психологическое превосходство и таким образом облегчить получение от Токио уступок в областях экономических отношений, выходящих за рамки внешней торговли.

Среди упомянутых областей самые острые разногласия вызывают валютно-финансовые вопросы^*. В 80-х годах Вашингтон, пользуясь своим военно-политическим лидерством, равно как и сохраняющейся зависимостью японской экономики от доллара, вынудил Токио резко повысить курс иены. В результате в 1987 г. доллар в среднем "стоил" 138,3 иены по сравнению с 240 иенами в первой половине 1985 г.^**.

^* (Эти проблемы подробно проанализированы Ю. С. Столяровым (см.: Новые аспекты в валютно-финансовых отношениях Японии и США. - Актуальные проблемы современной Японии. Вып. VII. М., 1989, с. 22-43).)

Одним из основных мотивов, которыми формально руководствовались США, выдвигая требование о повышении курса иены, было стремление сократить чрезмерное положительное сальдо внешней торговли Японии. Администрация пыталась ослабить конкуренцию со стороны японских фирм на внутреннем рынке США и дать возможность национальным компаниям восстановить свои позиции.

Действительно, уступка Токио означала повышение издержек производства и рост экспортных цен. Это нанесло удар по конкурентоспособности японских товаров и вызвало замедление темпов роста экспорта. Однако американские деловые круги не воспользовались благоприятным для них соотношением валютных курсов. Они предпочли поднять цены на свои изделия до того уровня, который были вынуждены установить японские фирмы^*. Причем сказанное относится в первую очередь к производителям автомобилей и запчастей к ним - тех видов продукции, на долю которых приходится около половины суммы отрицательного сальдо. Корпорации, по сути дела, пренебрегли долговременными интересами развития, ограничившись использованием протекционистского давления Вашингтона на Токио для увеличения своих ближайших коммерческих прибылей.

^* (The U.S. and Asia Pacific Region: Decisions for the Next President. Wash., 1988, с. 8.)

Вместе с тем давление США бывает и более результативным с точки зрения национальной внешнеэкономической стратегии. Выше уже отмечалось, что американские капиталовложения в Японии значительно уступают японским в Соединенных Штатах. Это в известной мере связано со стремлением японского правительства ограничить деятельность иностранных инвесторов в наиболее перспективных и прибыльных отраслях. Одной из них является строительная индустрия, куда с начала 80-х годов стремится проникнуть американский капитал. В частности, ряд американских корпораций изъявил желание участвовать в торгах на государственные подряды по сооружению нового международного аэропорта в районе Кансай близ г. Осака, проектная стоимость которого оценивается в 8 млрд. долл. В дальнейшем американская сторона выдвинула претензии на выполнение части заказов по реконструкции и строительству других крупных объектов (аэропорта Ханэда в Токио, нового аэропорта в Хиросиме, делового центра в Иокогаме, мостов, скоростных автомагистралей и т. д.).

Японское правительство первоначально попыталось оградить национальные корпорации от конкуренции с американскими. Последние не были допущены к участию в торгах под предлогом отсутствия у них опыта строительных работ с учетом специфики японских условий и технологических требований. Однако американская администрация и конгресс выступили с резкой критикой этого решения и потребовали проведения официальных переговоров.

В марте 1988 г., после того как в качестве ответной меры японским фирмам было запрещено участвовать в реконструкции метро в Вашингтоне, сторонам удалось прийти к компромиссу. Американские корпорации получили право выполнять контракты по сооружению аэропорта в районе Кансай и 16 другим крупным и мелким проектам^*.

В целом можно заметить существенные различия в подходе делового мира и администрации США к экономическим конфликтам с Японией. Предприниматели в своей основной массе озабочены текущими коммерческими интересами. Их внимание сосредоточено на вопросах стоимостной конкуренции, либерализации японских рынков и сферы капиталовложений. Администрация же стремится модернизировать формы взаимоотношений двух стран с учетом нового соотношения их потенциалов.

Следуя этой линии, правительство Р. Рейгана уделяло большое внимание расширению своего влияния на научно-техническую политику Японии. Смысл шагов Вашингтона не исчерпывался попытками добиться более свободного доступа к японским технологическим достижениям и таким образом позволить американским корпорациям обновить свою научно-производственную базу. Задача, очевидно, состояла в том, чтобы контролировать сам ход и направление японских научных исследований и одновременно ослабить конкуренцию со стороны японских фирм. Поэтому США пытались расширить спектр совместных работ в важных для них областях, причем таких, где Япония смогла добиться наилучших результатов (электроника, оптика, производство новых материалов и т. д.), и одновременно подтолкнуть Токио к самостоятельным усилиям в тех направлениях НТП, которые в настоящее время не считаются в Вашингтоне приоритетными. Подобный курс Вашингтона закономерно вызывал сопротивление Японии.

Противоречия проявились, в частности, в вопросе о пересмотре соглашения о научно-техническом сотрудничестве в связи с истечением в 1985 г. срока действия прежнего. Переговоры продолжались более трех лет и завершились только в июне 1988 г. Суть разногласий состояла в том, что США добивались ликвидации "асимметрии" в пользу Японии в области обмена научными идеями.

Американская сторона имела в виду многократное повышение численности японских стажеров, студентов и специалистов, командируемых в исследовательские лаборатории США, над числом американских ученых в Японии. Вашингтон выдвинул претензии на право интеллектуальной собственности на изобретения, сделанные японскими специалистами во время работы в США, но запатентованные ими в Японии по возвращении.

Было также выдвинуто требование более активного подключения к обмену не только государственных, но и частных исследовательских организаций Японии, в которых в отличие от США сосредоточено до 80% всех ведущихся в стране научных исследований и опытно-конструкторских разработок (НИОКР). Помимо этого Вашингтон стал настаивать на ужесточении правил использования и передачи за рубеж технологии, относящейся к категории двойного применения.

Идея "симметричного" доступа не вызвала в деловом мире Японии особой тревоги. Обмен идеями, их свободный перелив - одно из главных условий научного прогресса. И слабость американских фирм - не в отсутствии собственных оригинальных разработок, а в неспособности быстро их применить к производству конкурентоспособной продукции. Иное дело - попытки увязать научно-технический обмен с вопросами безопасности. Выражая распространенные в Токио опасения, вице-президент крупнейшей японской электротехнической компании "Нихон дэнки" М. Уэнохара прямо заявил: "Самая коварная часть американских требований заключается в словах о технологии двойного применения, поскольку последняя включает в себя почти всю высокую технологию, в которой японские фирмы превосходят американские. Мы не можем избавиться от ощущения, что одной из целей США является подрыв конкурентоспособности высокосложных производств в Японии"^*.

Американцам пришлось учесть эту позицию и отказаться от требования об ужесточении контроля. По соглашению, подписанному представителями США и Японии в Торонто во время очередной встречи "семерки" в июне 1988 г., стороны ограничились обязательством не допускать случаи "непредусмотренного" использования технологии, пригодной для военных целей^*.

Одновременно США получили преимущественное право патентовать изобретения японских специалистов в тех случаях, когда будет доказано, что исследовательская организация, в которой проходила стажировка, внесла "основной или значительный вклад" в открытие^*.

Таким образом, Вашингтон добился более выгодной формулировки пункта о праве интеллектуальной собственности, пойдя на уступки Японии в вопросе передачи технологии в третьи страны. Но его уступка Японии в вопросе о правилах секретности на практике может оказаться не столь существенной. Дело в том, что в апреле 1988 г. без особого шума было подписано японо-американское соглашение о патентовании, содержащее довольно жесткие обязательства относительно защиты технологических секретов. Подразумевалось, что объектом соглашения является информация в рамках сотрудничества по программе СОИ. Однако, по мнению обозревателей, это не исключает возможности попыток Вашингтона дать расширительное толкование договоренностей и применить их к другим сферам научно-технического обмена^*.

В любом случае очевидно, что США стремятся максимально ограничить свободу Японии в вопросах научно-технической политики при помощи ее вовлечения в область секретных совместных исследований военно-прикладного характера.

Правда, до сих пор японо-американское сотрудничество в военно-технической области наталкивается на трудности, что сказывается на его темпах и масштабах. С 1983 г., когда было подписано соглашение о передаче в США японской технологии, состоялась всего одна такая сделка: фирма "Исикавадзима - Харима дзюкогё" продала документацию на оборудование для ремонта и строительства военных танкеров. Обсуждались и другие проекты, но по разным причинам они не были осуществлены.

В стадии предварительного изучения остаются и практические вопросы сотрудничества в исследованиях по программе СОИ, а также по проекту мини-СОИ, или азиатской СОИ (соответствующие соглашения были подписаны в июле и декабре 1987 г.). Обсуждается возможность участия Токио в совместных исследованиях по разработке обычных вооружений - пентагоновской программе, на которую в 1990 г. предполагается выделить 238 млн. долл.^*.

Весьма сложно решался вопрос о разработке нового истребителя поддержки для японских "сил самообороны", получившего обозначение FSX. Стоимость этого проекта оценивается в 6,2 млрд. долл.^*. Японские компании обладали всеми технологическими возможностями для его самостоятельной разработки на базе американской модели. Однако США настояли на проведении совместных работ. Отчасти они руководствовались при этом стремлением ознакомиться с новейшей японской технологией создания оптико-электронных устройств. Сыграли свою роль и чисто коммерческие интересы, желание американских компаний получить часть выгодных правительственных заказов.

Выработка соглашения затянулась почти на два года, в результате чего его подписание состоялось только в ноябре 1988 г. Американская сторона обеспечила себе 40% участия в выполнении контрактов по разработке п производству самолета.

Практически сразу же японо-американская договоренность стала объектом острой критики в конгрессе. Администрацию обвинили в пренебрежении национальными интересами, указывая на отсутствие должных гарантий соблюдения секретности и опасность ознакомления японских представителей с рядом важных технологий американских фирм. Только после семи месяцев сложных предварительных слушаний с участием представителей новой администрации и президента Дж. Буша к середине июня 1989 г. соглашение было утверждено конгрессом. Но одновременно законодатели приняли резолюцию, обязывающую администрацию провести новые переговоры с японским правительством с целью доработки соглашения и усиления в нем гарантий прав и преимуществ американской стороны. В ответ на это 1 августа 1989 г. Дж. Буш наложил вето на решение конгрессменов, подтвердив свою решимость выполнять договоренности с Токио в том виде, как они были зафиксированы.

Разногласия между администрацией и конгрессом иллюстрируют достаточно широкий разброс мнений в США по вопросам политики в отношении Японии и отчасти объясняют накал страстей вокруг отношений с Токио. Вместе с тем они свидетельствуют о том высоком политическом уровне, на котором сегодня стали решаться вопросы японо-американского научно-технического обмена.

В одном из районов Токио открылся кислородный бар. Здесь посетители могут получить порцию кислорода с ароматизированными компонентами - лимоном, мятой, кофе и др. Бар быстро завоевал популярность у токийцев, которые приходят сюда отдохнуть, снять напряжение после трудового дня

Выше уже отмечалось, что американские деловые круги в основном озабочены коммерческой конкуренцией с японскими фирмами. Наиболее крупные корпорации, как уже упоминавшаяся "Ай-би-эм", выступающие в роли главных конкурентов японских компаний, стимулируют антияпонские настроения и требуют принятия протекционистских мер. Предпринимателям, как правило, удается мобилизовать себе в поддержку значительную часть конгрессменов, средства массовой информации и довольно широкие слои общественного мнения, несмотря на то что рядовому потребителю зачастую выгодно японское экономическое присутствие в США, позволяющее, например, покупать более дешевые и качественные японские товары. В то же время более мелкие фирмы, включившиеся в производственно-технологические связи с Японией, выступают против ограничений на поставки японских деталей и компонентов, так как это ставит под угрозу их собственные производства.

Заметны расхождения мнений и в различных районах США. В центральных материковых штатах антияпонские настроения довольно сильны. Губернаторы, законодательные собрания, предприниматели и население небольших штатов западного и юго-восточного побережья (Алабама, Вирджиния, Джорджия, Северная и Южная Каролина, Теннесси, Флорида), заинтересованные в притоке японских инвестиций, крайне негативно реагируют на ограничения экономических связей с Японией и активно противодействуют им по различным каналам.

На эти разногласия накладывается политическая борьба - противостояние республиканской администрации и демократического большинства в конгрессе. Законодатели в основном занимаются практическими вопросами внешней торговли как наиболее выигрышными с точки зрения межпартийных баталий. В ходе таких обсуждений конгрессмены стремятся продемонстрировать избирателям свой патриотизм и заботу об их благе. Разумеется, администрация не может не считаться с мнением конгресса, но она несет ответственность за комплексное развитие отношений с Токио и вынуждена действовать более осмотрительно, учитывая отдаленные последствия своих акций.

Кроме того, в самой президентской команде Дж. Буша существуют определенные расхождения, как они существовали и при Р. Рейгане. В частности, "технонационалисты", группирующиеся вокруг Американской ассоциации электронной промышленности, выступают против "мягкости" в отношении Токио, оправдываемой важностью стратегического партнерства с Японией. Они оказывают серьезное влияние на министра торговли Р. Мосбакера. Выражая мнения этой группы, газета "Интернешнл геральд трибюн", например, писала: "Многие официальные лица высказывают недоумение, почему и каким образом экономические соображения всегда оказываются подчиненными военным и политическим"^*. Этому течению противостоят влиятельные силы в лице руководства Совета национальной безопасности, министерства обороны и министерства финансов, в принципе крайне озабоченного протекционистскими настроениями в конгрессе. В целом администрация стремится гибко сочетать давление на Токио с противодействием принятию откровенно антияпонских законодательных мер.

Тем не менее в общественном мнении продолжает доминировать критическое отношение не только к Японии, но и к президенту, которого обвиняют в неприятии достаточно решительных мер. Администрация вынуждена учитывать эту ситуацию и время от времени демонстрировать свою лояльность конгрессу. На практике это выливается в ограничения деловой активности японских фирм или научно-технического обмена.

Так, с 1983 по 1987 г. Вашингтон 18 раз предъявлял Токио обвинения в несправедливой торговой практике и семь раз применял штрафные санкции. Пытаясь помешать укреплению японских позиций в американской радиоэлектронной промышленности, в 1986 г. администрация официально запретила группе "Фудзицу" приобрести американскую полупроводниковую компанию "Фэйрчайлд"^*. Летом 1987 г. японские ученые оказались в числе иностранцев, не допущенных властями к участию в проводившейся в США научной конференции по проблемам сверхпроводимости^**. Список дискриминационных мер можно было бы продолжить.

И все же, несмотря на болезненность японо-американских столкновений в экономической сфере, вряд ли стоит переоценивать их негативные последствия. В научной литературе нередко излишне однобоко подчеркивается потенциально разрушительный характер этих трений для отношений двух стран и соответственно делается вывод, что экономические разногласия - основной источник центробежных тенденций в японо-американском союзе.

При современном уровне двусторонних связей разногласия являются их естественным компонентом. Периодическое возникновение конфликтных ситуаций, равно как и факт их неизменно успешного разрешения, указывает скорее на перемещение японо-американ