В Японии поля оккупировали гигантские соломенные животные - фестиваль Wara Art Matsuri

Археологи нашли древнюю недостроенную столицу Японии

В Токио откроют капсульный отель только для женщин

В Японии дело идет к фактической отмене пенсии

Подарок с подвохом: 392-летнее дерево-бонсай, подаренное Японией Америке, было свидетелем взрыва в Хиросиме

Водяные драконы. Водопады в Японии

Японская «перестройка» XIX века: как император Мэйдзи ломал вековые устои и традиции

Японское солнце восходит для мигрантов

10 малоизвестных фактов о самураях, которые умалчивают в литературе и кино


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Театр

Нет рукавов - нечем и трясти.

Японская пословица

Молодые женщины, ежедневно выставляющие напоказ свои едва прикрытые прелести перед преимущественно мужской публикой на сцене расположенного в токийском районе Асакуса большого театра "Кокусай гэкидзё", в котором насчитывается более трех тысяч мест, или на рампах ночных клубов и кабаре в других кварталах столицы и городов, очевидно, даже не подозревают, что у них имеется праматерь - богиня Удзумэ. Они, вероятно, также не знают, что первый, засвидетельствованный в японской литературе танец в обнаженном виде исполнялся отнюдь не для того, чтобы привести в замешательство представителей сильного пола, а с целью перехитрить представительницу прекрасного пола, а именно саму богиню солнца Аматэрасу. Дело в том, что в небесной обители произошло следующее.

Бог бури Сусаноо повел себя столь постыдно, совершал такие вопиющие непристойности, что его высокопоставленная сестра Аматэрасу, огорчившись и возмутившись, заперлась в небесной скальной пещере, после чего мир погрузился в глубокий мрак и на небо обрушились всевозможные бедствия. Никакие жертвоприношения, никакая мольба не могли выманить богиню из темницы, куда она добровольно себя заточила. Огромные ворота в скале оставались накрепко запертыми. Наконец кто-то решил позвать на помощь богиню Удзумэ. "Она принялась танцевать перед небесными воротами, от чего впала в такой экстаз, что обнажила свои груди и развязала даже набедренную повязку. Это вызвало у всех 800 божеств небесной обители громкий хохот", - говорится в 17-й главе "Кодзики". Безудержный хохот настолько возбудил любопытство богини солнца, что она решила приоткрыть ворота в скале и посмотреть, что же там происходит.

Имя богини Удзумэ, вероятно, означает женщину, которая во время религиозных празднеств играет и танцует. Сама богиня слывет прародительницей рода Сарумэ, который, как недвусмысленно подтверждают документы, вплоть до 955 года был при императорском дворе ответствен за ритуальные танцевальные представления. "Саругаку" - название одного из древнеяпонских театральных жанров. "Сару" в родовом имени Сарумэ и в слове "саругаку" - это, с одной стороны, "комедия, остроумная шутка и развлечение", а с другой - "обезьяна".

Таким образом, в Японии, как, вероятно, у всех народов мира, изобразительное искусство, то есть театр, во всех своих разнообразнейших жанрах уходит корнями в религию, ритуалы. Танец плодородия, называемый "самбасё", который еще сегодня исполняется во время многих синтоистских праздников, очевидно, восходит к танцу богини Удзумэ перед небесными скальными воротами. Танец "самбасё", представление "саругаку" и некоторые другие ранние японские театральные зрелища легли, в свою очередь, в основу двух профессиональных театральных жанров - ноо и кёгэн. Какими они были четыре-пять столетий назад, такими, по сути, остались и сегодня.

Основная тема кёгэн - человеческие слабости, которые подвергаются то большей, то меньшей критике, и делается это всегда остроумно, с использованием комедийных приемов. Пьесы ноо, напротив, основаны на материалах японской классической литературы, в них господствует дух′ спокойного достоинства и степенности. Однако как тяготеющие к комедии и сатире представления кёгэн, так и более близкие к трагедии спектакли ноо заканчиваются миром (спасительным смехом - в кёгэн и чувством освобождения от сильного внутреннего напряжения - в ноо). Зритель покидает театр успокоенный, умиротворенный. В прежние времена он часто проводил в театре весь день, с утра до вечера, чтобы посмотреть несколько (чаще всего пять) представлений ноо, а в перерыве между ними, как правило, еще три спектакля кёгэн.

Жанры кёгэн и ноо тесно взаимосвязаны, хотя и сильно отличаются друг от друга, и ни один актер кёгэна не смог бы играть в пьесе ноо, и наоборот. В этом единство противоположностей.

"Зять на пароме" - так называется одна из популярных пьес кёгэна. Приведем вкратце ее содержание. Паромщик уже готов отчалить от берега, как неожиданно появляется молодой человек, желающий переправиться на противоположный берег, чтобы впервые нанести визит будущим теще и тестю. После небольшой перепалки стороны приходят к соглашению. Молодой человек, похоже, прибыл из столицы, думает паромщик, значит, в большом кувшине у него доброе вино. Уж очень не терпится паромщику хоть глоток хлебнуть из кувшина. Глоток, пожалуй, можно, соглашается молодой человек. Однако этим дело не ограничивается, и, когда они достигают другого берега, кувшин оказывается пуст, а паромщик сильно навеселе. К концу переправы паромщик догадывается, что молодой человек спешит в гости именно к нему. Вернувшись домой, он рассказывает обо всем жене. Оба растеряны. "Ты должен сбрить бороду, чтобы будущий зять не узнал в тебе паромщика", - советует жена. Повод пришелся как нельзя кстати, ибо ей давно надоела мужнина борода. Сначала он протестует, но вскоре под натиском убедительных аргументов жены соглашается, но хитрость напрасна: зять сразу узнает в безбородом тесте паромщика, который просит у него прощения за то, что опустошил кувшин. Его, разумеется, прощают, и пьеса заканчивается веселыми песнями и танцами.

Подобным образом, при очень большом тематическом разнообразии, построена любая пьеса кёгэн. Она развлекает, наводит порой на размышления, но никогда не переносит зрителя в потусторонний мир, а отражает реальную действительность. Пьесы ноо, наоборот, наполнены игрой фантазии, действие их проходит вне пространства и времени; они держатся на огромном внутреннем напряжении и требуют как от зрителя, так и от актера максимальной сосредоточенности.

Музыканты - три барабанщика и флейтист - занимают свои места перед "зеркальным помостом", то есть на выступающей в зрительный зал сцене с нарисованной на ее задней стене стилизованной сосной; певцы небольшого хора усаживаются на коленях по правую сторону сцены. Раздается несколько ударов в барабаны; после чего мелодию ведет флейта. Размеренным шагом в пышном костюме из левого бокового прохода появляется актер. В пьесе "Небесный барабан", считающейся одной из лучших произведений ноо, - это посланец правителя. Создается впечатление, что короткий путь, который ему пришлось проложить до сцены, бесконечен. Затем он рассказывает как бы предысторию самой пьесы. В далеком краю живет человек по имени Охаку. Когда его жена забеременела, ей приснилось, будто с неба упал барабан. Поэтому родившегося сына они назвали Тэнко - "Небесный барабан". Когда Тэнко еще ребенком впервые ударил в барабан, раздались поистине волшебные звуки. Об этом стало известно правителю, и он тут же приказал доставить барабан во дворец. Но Тэнко схватил свой любимый барабан и убежал с ним в горы. Вскоре коварные слуги выследили его и утопили в реке. Барабан же, который был отдан правителю, оставался немым, кто бы в него ни ударял. Неужели в барабан переселилась душа мальчика? - подумал правитель и, чтобы выведать тайну, приказал доставить во дворец Охаку - отца мальчика.

На сцене появляется отец, выслушивает приказ правителя, который ему читает посланник, и следует за ним, уверенный в том, что непослушание сына будет стоить жизни и ему. Многое обдумывает престарелый отец по дороге в далекую столицу, о чем повествует хор. Когда старик наконец прибывает во дворец, его просят ударить в барабан. Он медлит, но все же соглашается взять барабанные палочки, так как надеется, что, если барабан зазвучит, это сблизит его с погибшим сыном. Весь во власти воспоминаний, глубоко опечаленный смертью сына, отец оплакивает его судьбу, а заодно и свою. Так как у него не хватает сил самому рассказать о своем горе, ему помогает хор. Напряжение нарастает. Отец смотрит на барабан и наконец решается ударить в него. Раздается чудесный звук, который заполняет все вокруг, - словно это ответ сына на немой призыв отца.

Вслед за этим придворный объявляет, что правитель доволен и милостиво отпускает старика, притом с богатыми подарками, а по сыну велит отслужить панихиду.

Теперь представление достигает кульминации. На берегу реки, в которой юный барабанщик нашел свой преждевременный конец, должна состояться обещанная панихида по умершему, с тем чтобы его душа обрела покой.

На землю спустилась глубокая ночь. Появляется дух Тэнко. По просьбе придворного он, примирившись, ударяет в барабан, танцует и то любуется луной, то резвится в воде, пока далекий звук колокола не извещает о наступлении нового дня и не призывает духа возвратиться в мир иной.

Зритель глубоко переживает вместе с актерами. На сцене находятся лишь три действующих лица: придворный, отец и сын, к тому же роль отца и сына исполняет один и тот же актер. Никакой смены декораций, костюмов, хотя и то и другое великолепно; несмотря на чередование сцен, никакого реквизита, за исключением символического изображения барабана, движения скупы - все крайне иллюзорно, перенесено в далекий мир фантазии, проникнуто религиозной мистикой, верой в духов, но в то же время и безмолвным призывом к гуманности.

Трудно что-либо предсказывать, однако за дальнейшую судьбу ноо и кёгэн можно не опасаться. Напротив, создается впечатление, что именно теперь они испытывают прилив новых жизненных сил, об этом свидетельствует зрительный зал, почти весь заполненный молодыми людьми.

Очень своеобразен еще один театральный жанр - нингё дзёрури - народный кукольный театр, появившийся в XVI и развившийся в XVII веке, в период восхождения нового общественного класса - молодой буржуазии. Главная фигура театра - певец-сказитель (гидаю), рядом с ним сидит обычно аккомпаниатор с трехструнным музыкальным инструментом - самисэном, по которому ударяет плектроном, и все это сопровождается игрой кукол. Гидаю нараспев под музыку ведет повествование - говорит, поет, смеется, плачет за героев-кукол. Восхищает синхронность исполнения, гармония слова, музыки, движения, выразительность кукол (величиной в половину человеческого роста), виртуозность каждого участника в отдельности. Все, выступающие на подмостках кукольного театра, - настоящие мастера своего дела: музыкант из простого струнного инструмента, в зависимости от характера действия, извлекает звуки - то резкие, пронзительные, металлические, то нежные, лирические, щемящие; сказитель, исполняющий в одном лице все роли в пьесе, ведет диалоги так, что каждая фигура приобретает свойственные только ей черты; три актера-кукловода умело манипулируют каждой куклой, меняя даже черты лица для выражения тончайших эмоций. Так что в целом получается такое зрелище, которое и сегодня справедливо оценивается как высшая форма мирового кукольного искусства.

Свой расцвет кукольный театр пережил, когда гениальный Тикамацу Мондзаэмон (1653 - 1724), первый выдающийся раннебуржуазный драматург Японии, начал писать свои пьесы специально для этого жанра и тем самым открыл для него новый круг тем, посвященных жизни, думам и чувствам городской буржуазии. Во второй половине XVIII века кукольный театр потерял часть своей популярности, которая ему сопутствовала свыше полутора столетий. Лишь на исходе XVIII века благодаря усилиям некоего Бунракукэн Уэмуры кукольный театр ожил. Им был основан в Осаке театр Бунракудза, который с тех пор вплоть до наших дней является единственным стационарным театром японской кукольной драмы. Слово "бунраку" стало еще одним наименованием для этого жанра. Ансамбль певцов-сказителей, игроков на самисэне и актеров-кукловодов насчитывает сегодня едва ли больше 70 человек, среди которых молодых людей совсем немного.

Дзёрури - это ставшее традиционным искусство во времена Тикамацу Мондзаэмона было поистине актуальным. В его героях зритель видел самого себя, в его тематике - волнующие проблемы. На седьмой день четвертого месяца 1703 года у святилища Икутама, вблизи Осаки, было совершено двойное самоубийство влюбленных. Торговый служащий влюбился в девушку из чайного дома и хотел ее выкупить. После того как он стал жертвой обмана своего близкого друга, который выманил у него все накопленные для выкупа деньги и вдобавок оскорбил, он решил покончить с собой. Девушка выразила готовность уйти из жизни вместе с любимым, чтобы соединиться с ним хотя бы в потустороннем мире. Тикамацу Мондзаэмон сделал это событие темой своей многоактной пьесы "Сонэдзаки синдзю" - "Двойное самоубийство в Сонэдзаки", одного из наиболее удачных произведений. Спустя четыре недели после трагического события у святилища Икутама в кукольном театре Осаки состоялась премьера драмы.

Кукольный театр как бы играл в те времена роль (телевидения, отражая жизненные события.

Спустя пятьдесят лет после смерти драматурга Тикамацу ведущее место среди театральных жанров занял театр кабуки, возникший в XVII веке как искусство ранней буржуазии, стремившейся в то время к эмансипации в области культуры и заявлявшей свои новые требования на жизнь, свободную от феодальных уз и моральных норм. Этот театр отличался большой жизнерадостной силой, а поскольку со времени зарождения театра кабуки исполнителями его были исключительно (а позднее за редким исключением) женщины, строгим блюстителям нравов феодального режима, отмечавшим быстро растущую популярность этого жанра, показалось, что он даже слишком жизнерадостен. По этой причине в 1629 году был издан суровый указ об изгнании женщин из кабуки, что отнюдь не привело к его гибели: слишком уж он был популярен. Женские роли стали играть мужчины и со временем достигли в этом такого совершенства, что созданные ими женские образы сделались эталоном женственности, послужив для многих представительниц прекрасного пола примером, которому стремились подражать как в одежде и косметике, так и в жестах и походке.

Когда спустя почти 250 лет закон, запретивший женщинам играть в театре кабуки, был отменен, в них уже не было больше нужды, ибо более идеальных женщин, чем те, которых изображали актеры-мужчины, следуя японским семейным традициям, нельзя было найти.

Таким образом, кабуки остался "мужским" театром, в котором виртуозная игра актера часто ценится больше, чем сам сюжет. Это в высшей степени пронизанный условностями театр, в одном представлении которого, в противоположность театру ноо, одновременно происходит множество событий, а действие развивается бурно, в захватывающем темпе. Всевозможные трюки и технические усовершенствования кабуки знал раньше, чем театры Европы. Например, вращающаяся сцена, с помощью которой возможна быстрая смена декораций, служит кабуки уже не менее 300 лет. Театральность, внешнее великолепие доведены здесь до совершенства.

Сюжеты свои кабуки часто заимствовал из ноо и кёгэн, приспосабливая их к своему жанру. Позднее этот театр нашел своих собственных драматургов. К ним вначале также принадлежал Тикамацу Мондзаэмон, который, кстати сказать, был недоволен тем, что актеры кабуки уж очень бесцеремонно обращались с его текстами. Когда кабуки затмил своей популярностью кукольный театр, то сразу же воспользовался его пьесами. Так что пьесы, написанные первоначально для кукольного театра, составляют более половины сегодняшнего репертуара кабуки. При всей популярности, которой пользовался прежде этот красочный, постоянно приводивший в волнение театр, он вряд ли собирал столько зрителей, сколько собирает сегодня. Что же такое Япония? Страна традиций? Возможно, но не только традиций.

К услугам японского зрителя - выдающиеся произведения зарубежных авторов - и классические, и современные, с успехом идущие на сценах японских театров. Те, кто пожелает смотреть пьесы Шекспира, Гете, Брехта, Петера Вайса и других европейских авторов, могут это сделать. Правда, не все в современном японском театре так, как в европейском. Например, одна-единственная пьеса там идет несколько дней подряд, а если она пользуется большим успехом, то и несколько недель. Затем она надолго исчезает из программы. К услугам любителей разных жанров - множество небольших театральных трупп. Есть политический театр, есть мюзикл. Театральные труппы обычно показывают свои спектакли в самом большом театре Токио "Ниссэй гэкидзё", расположенном рядом с огромным зданием банка "Мицубиси" в районе Маруноути. Желающий более весело провести время может посетить уже упомянутый теагр "Кокусай гэкидзё" в Асакусе, но он дороговат. Если и этого мало, следует отправиться в Осаку на суперэкспрессе, а там пересесть на поезд, направляющийся в Кобэ, и выйти в Такарадзуке, примерно на полпути между Осакой и Кобэ. Такарадзука - маленький городок, основателям которого, наверное, никогда и не снилось, что он завоюет мировую славу, так как в нем будет построен один из самых больших театров в масштабах не только Японии, но и мира, а именно Большой театр Такарадзуки, рассчитанный на более чем три тысячи мест. Здесь также выступает ревю-ансамбль, в котором работают около 400 необыкновенно красивых девушек.

В 1910 году еще довольно молодой человек купил почти стокилометровую железнодорожную линию между Осакой и захолустной, забытой богом Такарадзукой. Чтобы поезда не пустовали, он разместил в Такарадзуке несколько аттракционов для жителей Осаки. Начал с бассейна, затем для развлечения купальщиков организовал балетную труппу из 16 молодых девушек. Постепенно эта труппа разрасталась, и в 1914 году на ее основе была создана "Музыкальная труппа Такарадзуки". Ей всегда сопутствовал успех: публике нравятся феерические ревю, в которых (в отличие от кабуки) выступают девушки. Специфика представлений в том, что наряду с американо-европейским репертуаром этого жанра девушки исполняют японские старинные народные танцы, а также сцены из пьес театра кабуки, поставленные в стиле ревю.

Создатель музыкальной труппы умер в 1957 году в возрасте 84 лет. "Моим девизом всегда было: представить публике такие развлечения, которые бы на самом деле развлекали", - сказал он незадолго до смерти. И тот, кто любит блеск и мишуру, богатство красок, красивые наряды и лица, несомненно, найдет у 400 девушек из ансамбля в Такарадзуке много интересного.

С этой же целью несколько лет назад в большом Токийском концертном зале был поставлен музыкальной труппой Никикай "Дзипусии дансаку" - "Цыганский барон" доброго старого Иоганна Штрауса. Австрийский шарм на японский лад, классическая венская оперетта в исполнении японских певцов - все это несколько ошеломляло. Наверное, потому, что с трудом вписывалось в общепринятое представление о Японии. А возможно, и потому, что трудно поверить мадьярскому владельцу свинофермы, когда он поет по-японски, что свиньи и свиное сало - его идеал. Однако о вкусах не спорят. Действительно, к чему об этом спорить?

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ "Nippon-History.ru: История Японии"