В Японии поля оккупировали гигантские соломенные животные - фестиваль Wara Art Matsuri

Археологи нашли древнюю недостроенную столицу Японии

В Токио откроют капсульный отель только для женщин

В Японии дело идет к фактической отмене пенсии

Подарок с подвохом: 392-летнее дерево-бонсай, подаренное Японией Америке, было свидетелем взрыва в Хиросиме

Водяные драконы. Водопады в Японии

Японская «перестройка» XIX века: как император Мэйдзи ломал вековые устои и традиции

Японское солнце восходит для мигрантов

10 малоизвестных фактов о самураях, которые умалчивают в литературе и кино


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Сгоревший будда

Одной лишь ризы недостаточно, чтобы прослыть священнослужителем.

* * *

Прежде чем начать человеку толковать учение, приглядись к нему повнимательнее.

Японские пословицы

26 января 1949 года стало одним из самых печальных дней в истории японской культуры. Едва над рисовыми полями и окружающими город Нару холмами забрезжил рассвет, как из Золотого павильона храма Хорюдзи взметнулось пламя. В мгновение ока оно почти полностью уничтожило одно из немногих свидетельств древнейшей буддийской храмовой архитектуры на японской земле и заодно последние выдающиеся произведения когда-то высокоразвитой в Юго-Восточной Азии, а в Японии очень редко встречающейся фресковой живописи. И кажется иронией судьбы, что пожар был вызван электрической подушкой, которой пользовался один из художников, самоотверженно посвятивший себя многолетнему изнурительному, кропотливому труду по реставрации и сохранению неповторимых культурных сокровищ. "Все, что имеет форму, преходяще!" - только и мог произнести старый священнослужитель храма, стоя перед его дымящимися руинами. Изречение это в сжатой форме выражает самую суть буддийского вероучения.

Упомянутый Золотой павильон (центральное строение любого буддийского храма) был возведен в конце VII - начале VIII века, и к тому же периоду относятся четыре почти восьмиметровые настенные росписи, нанесенные на глинобитные, покрытые слоем каолина стены. Столетия не прошли бесследно для этих шедевров восточноазиатской живописи. Светящиеся когда-то краски сильно поблекли и начали отслаиваться. Лучше всего сохранилась на западной стене большая фреска, изображающая будду Амиду, того самого, который каждому, кто его об этом попросит, обещает спасение и облегчение страданий, а также фрески с двумя его неизменными спутниками - Каннон, богиней милосердия, и Сэйси, богом мудрости. Это изображение, символизирующее доброту и сострадание, позволяло больше, чем все остальное, получить представление о прежнем величии и красоте фресковой живописи на стенах Золотого павильона храма Хорюдзи. Теперь же будда Амида, едва различимый на почерневшей стене, печально устремлял с высоты свой взор на посетителя, которого под этим печально-призрачным взглядом пробирала дрожь.

В 1954 году Золотой павильон был в точности воспроизведен с использованием фрагментов, сохранившихся после пожара. Однако стены оставались пустыми. Неужели фрески безвозвратно утеряны? От них сохранилось лишь несколько контуров. Перед войной, когда впервые начались реставрационные работы, было сделано множество цветных фотографий, однако никто не имел представления о технике фресковой живописи. После продолжительных дебатов относительно возможности реставрирования шедевров и утомительных хлопот, связанных с добыванием денежных средств, группа из 14 художников во главе с выдающимися японскими мастерами своего времени - Юкихико Ясудой, которому тогда уже исполнилось 83 года, и 82-летним Сэйсоном Маэдой - взялась в 1967 году восстанавливать фрески. В феврале 1968 года они завершили работу. С тех пор вновь можно восторгаться прекрасной настенной живописью, но уже не древней, а новой, воспроизведенной точно в соответствии с настенными фресками Хорюдзи.

Свыше миллиона посетителей устремляются ежегодно к этому храму. Он древнее самого города, древнее Нары. Прежде японские императоры с вступлением на престол, как правило, заново определяли местоположение своего дворца и переносили резиденцию всякий раз в другое место. В 708 году императрица Гэммэй приказала возвести новый дворец, а заодно и новый город, который в 710 году был объявлен столицей. Сегодняшняя Нара со своим почти 300-тысячным населением в этот период была небольшим городом, называвшимся Хэйдзё и делившимся на восточную и западную части. Они тянулись с севера на восток приблизительно на 5 километров, а с востока на запад - почти на 4,5 километра. Ширина главных улиц была 24 метра, боковых - 12 метров, магистральная улица - даже 85 метров. Любой японский город считал бы себя сегодня счастливым, располагай он улицами подобной ширины. Однако от этого древнего грандиозного, распланированного в шахматном порядке города, кроме окраинного района - теперешней Нары - и нескольких знаменитых храмовых ансамблей, разбросанных ныне среди рисовых полей или обширных парков, ничего не осталось, равно как и от императорского дворца, на возведение которого, согласно источникам, ушло столько дерева, сколько, по теперешним масштабам, хватило бы для постройки 7 тысяч типовых японских жилых домов площадью 60 квадратных метров каждый. На основании результатов раскопок было установлено, что для выравнивания местности и других работ, связанных с закладкой дворца, с декабря 708 года, то есть с начала строительства, до марта 710 года - даты вступления императрицы во дворец, ежедневно требовалось не менее 3 тысяч человек.

Когда императрица переехала в свою новую столицу, она якобы выразила недовольство несвоевременным окончанием строительных работ, на что ей осторожно намекнули, что привлеченные в принудительном порядке крестьяне сбегают. Население Японии того времени составляло примерно 3,5 миллиона человек, а нужно было в кратчайший срок построить город.

Гигантские стройки, требующие напряженных усилий всего народа, очевидно, неотъемлемая составная часть японской истории - как древнейшей, так и современной.

Правители были прямо-таки одержимы жаждой зодчества. Один за другим вырастали храмы. В 752 году после пятилетнего строительства был освящен Золотой павильон храма Тодайдзи, в котором установлена упомянутая почти шестнадцатиметровая статуя Будды. Павильон отличался огромными размерами. Длина его составила 88 метров, ширина - около 51 метра, а высота примерно 48 метров.

Спустя 70 с лишним лет со времени основания столицы Нара император Камму со всем своим двором решил покинуть ее, избрав для себя новую резиденцию - город Нагаока, расположенный на расстоянии нескольких десятков километров от Нары. Для работ по строительству резиденции было временно мобилизовано 300 тысяч человек. Однако через 10 лет император изменил первоначальному намерению и оставил уже наполовину отстроенную резиденцию, переехав в Уэду, отдаленную от Нагаоки лишь на несколько километров. Здесь, в 40 километрах севернее Нары, был построен в 794 году город Хэйан-кё (современный Киото), который вплоть до 1869 года оставался столицей Японии. Так что японские императоры после Камму стали оседлыми.

Конец VI - середина VIII века - период первого расцвета японской культуры, глубоко проникнутой духом буддизма, образцами для которой служили Корея и Китай. В этот период появились отдельные произведения неповторимого очарования, в том числе деревянная статуя, находящаяся ныне во владении маленького храма Корюдзи в Киото и изображающая Будду величиной почти в человеческий рост в позе самосозерцания. Среди художественных творений, созданных человечеством за всю его историю, имеются, наверное, единицы, которые настолько проникновенно и просто выразили бы высшую гармонию и человечность, как деревянная скульптура в храме Корюдзи, объявленная 9 сентября 1951 года национальным сокровищем номер один. Она поражает изяществом, и в то же время от нее веет некоторой патриархальностью. В ней отсутствуют какие-то индивидуальные черты в отличие от многих поздних японских скульптурных произведений пластики, но вряд ли кто-либо устоит перед обаянием и притягательной силой этой деревянной скульптуры, особенно если он исповедует буддизм и глубоко чувствует символику изображенного, которую чужестранец может лишь попытаться понять разумом.

Создается впечатление, будто в тот период буддизм приобрел небывалое влияние. Хотя к отливке бронзовой статуи Великого Будды в Наре приступили только после того, как императорский дом отправил посланцев к прародительнице рода, богине солнца Аматэрасу в Исэ, чтобы получить на то ее согласие, это был, вероятно, не более чем благочестивый жест с целью умиротворения некоторых горячих голов. Ведь притязания императорского дома на господство покоились на прямом родстве с богиней солнца, на чем, в свою очередь, основывался Синтоизм, в котором мифология и история сливаются в единое целое. Так что синтоизмом ни в коем случае нельзя было пренебречь, если правители не хотели отрекаться от собственной истории и тем самым от власти. К тому же синтоизм оберегал и культивировал из поколения в поколение все магические и религиозные традиции, глубоко укоренившиеся в народе, хотя они никогда не были зафиксированы на письме и заключены в догматы. Проникнув в VI веке в Японию, буддизм быстро распространялся, оказывая наряду с синтоизмом решительное влияние на жизнь японцев.

В истории человечества - не такое уж редкое явление, когда часть народа исповедовала одну религию, а другая часть - другую. В течение довольно длительного периода буддизм исповедовала лишь небольшая прослойка высшей знати. Однако в XII - XIII веках, когда возникли новые буддийские секты, многое изменилось, по особенно резкие перемены произошли с начала XVII века, когда буддизм хотя и лишился своей религиозной актуальности, но его храмы стали как бы учреждениями регистрации, где велась опись проживавшего в данной местности населения. Каждая семья должна была быть приписана к какому-нибудь буддийскому храму. Таким образом, две религии существовали не только в самой стране, но и как бы в каждом японце. "...Но две души живут во мне, и обе не в ладах друг с другом"1. Эти слова, принадлежащие доктору Фаусту, порождены европейским мышлением и даже механически не могут быть перенесены на японскую почву. Если синтоизм и буддизм где-либо и в ком-либо в Японии и были двумя душами, то они, до тех пор пока не началась политическая борьба за власть, как это имело место в ранний период утверждения буддизма в этой стране, едва ли друг с другом конфликтовали. Или, возможно, все шло не так уж гладко, как пытались нам внушить летописцы и как нам это сегодня представляется?

1 (Гете И.-В. Избранные произведения в 2-х томах. Т, 2. М., 1985, с. 164 (пер. Б. Пастернака))

До сих пор почти еще не нашел убедительного ответа вопрос, почему величайшая святыня синтоизма, храм богини солнца Аматэрасу, находилась далеко от столицы, резиденции императора, в труднодоступном, уединенном, глухом, лесистом месте, на побережье Тихого океана? И почему другая великая святыня синтоизма, святилище Идзумо, в котором почитается божество страны Окунинуси-но микото, также помещалось вдали от столицы, а именно на полуострове Идзумо, вблизи от скалистого берега Японского моря? Ныне и то и другое вполне доступно, так как современные средства сообщения значительно сократили расстояния, и в когда-то уединенные места хлынул многомиллионный поток посетителей. Тысячу же или более лет назад паломничество к этим святыням было рискованным, опасным для жизни предприятием.

Господствующие в те времена буддийские секты, напротив, возводили свои величественные храмы в столице или в других крупных городах, например в Киото. В определенные времена воинов-монахов опасались больше, чем кого бы то ни было. Часто огонь и меч казались этим монахам более убедительными аргументами, чем слова священного буддийского писания. Местные же божества, и в первую очередь богиня солнца, вынуждены были жить в изгнании.

Предание гласит, что в стародавние времена богиня Аматэрасу была заключена в императорском дворце, пока в 4-м году до н. э. для нее не соорудили святилище, которое потом переносилось с места на место. А в 478 году богиня пожелала остаться там, где находится и поныне, а именно в Исэ, в постройке из дерева хиноки - японского кипариса, которая гармонией линий, строгой простотой и ясностью всего облика производит чарующее впечатление. Благодаря строгости линий и покрытой камышом двускатной крыше, образующей большой навес, святилище выглядит намного скромнее, чем буддийские храмовые ансамбли. В его архитектуре полностью отсутствует пышность, связанная с отправлением культа, это красота простейших форм. Архитектура святилища в Исэ - образец древнейшего, сугубо японского зодчества и не слишком отличается от архитектуры японских жилых домов того периода, когда ее еще не вытеснили бетон и сталь. Согласно предписанию, действующему со второй половины VII века, главное святилище в Исэ должно регулярно, каждые 20 или 40 лет, разбираться и уже с использованием нового строительного материала точно по оригиналу заново возводиться. (Таким образом, строение никогда не производило впечатление обветшалого и вместе с тем всегда было подлинным памятником древнейшей японской архитектуры.

С синтоизмом связано немало символики, мистики и суеверий. Приверженцы синтоизма, поднимающиеся изо дня в день по крутой, скалистой, обсаженной высокими кипарисами дороге к святилищу, допускаются лишь на его территорию, внутрь самого святилища имеют право войти только лица, состоящие в родстве с императорским домом. Паломники благоговейно произносят молитвы, не впадая, однако, в экстаз. Религиозный фанатизм, оторванный от жизни, чужд синто - религии жизни.

На 32-й день после рождения мальчика, а девочки - на 33-й день родители и ближайшие родственники облачаются в праздничную одежду. В этот день все табу, связанные с рождением ребенка, заканчиваются. Новорожденный доказал свою жизнеспособность, теперь его можно нести в местное святилище, где священнослужитель, прочитав древнюю молитву, зачислит ребенка в общину, в которой боги и люди живут между собой в полном согласии. Спустя три года ребенок вновь появится в святилище, однако на этот раз уже не на руках матери. Одетый в изящное кимоно, он несколько неуверенно просеменит в своих сандалиях, держась за руку отца или матери, а возможно, и за руку пятилетнего брата или семилетней сестры. Брат в честь столь торжественного случая облачен в новую щегольскую рубашку с галстуком и нарядную куртку, на ногах у него - черные лаковые туфли и белые гольфы. Возможно, во всем этом ему немного не по себе, но держится он с большим достоинством. Его старшая сестра в цветастом кимоно и с бантом в волосах в отличие от него уже более раскованна, может показать себя в выгодном свете. Она грациозно ступает своими маленькими ножками, и при каждом ее шаге тихо звенят колокольчики, прикрепленные к сандалиям.

Происходит это во время одного из самых красочных праздников, "ситигосан" ("праздник 7 - 5 - 3"), отмечающегося ежегодно 15 ноября в дни прекрасной японской осени. Территория синтоистского святилища наполняется нарядными детьми. Это поистине живописное зрелище, и, невзирая на необходимость соблюдать множество формальностей, от него получаешь истинное удовольствие. Родители приводят всех трехлетних детей, а также пятилетних сыновей и семилетних дочерей, чтобы отблагодарить синтоистских богов за то, что они уберегли детей от болезней и несчастий, и попросить их содействовать этому и впредь.

Рис. 31. Парники вдоль набережной
Рис. 31. Парники вдоль набережной

Рядом с обширной территорией старого императорского дворца в Киото расположен парк площадью около 70 гектаров. До 1868 года здесь жила придворная знать. Когда после перенесения столицы в Токио этой части города грозило полное запустение, городские власти Киото решили разбить здесь парк. В уединенных уголках разбросано несколько маленьких синтоистских святилищ. Одно из них было построено в 1968 году и называется Туристическое. Возвело его объединение, занимающееся туризмом, о чем можно прочитать на рекламном щите. Еще там написано следующее: "Счастье и благополучие этому промыслу! Счастье и благополучие семьям и всем гражданам!" Если пройти несколько шагов дальше, то обнаружишь одно небольшое святилище, у которого громоздится гора декоративных бочек из-под сакэ, о чем свидетельствует название фирмы, производящей сакэ, выведенное на каждой бочке такими крупными иероглифами, что нельзя не заметить. Немного в стороне - штабель картонных коробок с восемнадцатилитровыми канистрами из-под соевого соуса. Имя изготовителя опять-таки бросалось в глаза. Что это? Религия и реклама? Нет, скорее древняя традиция, а именно приспособленное к современности жертвоприношение божествам.

Судно спускается на воду - появляется синтоистский священнослужитель в белом одеянии и просит бога водной стихии и бурь о благополучном во все времена плавании для корабля. Строится дом - также приходит служитель культа синто и просит богов земли о благословении, а также о снисхождении за то, что их потревожили. Подобных примеров - масса, очень много мероприятий, к которым отказываются приступить, прежде чем синтоистский священнослужитель не произнесет молитву или заклинания.

Однако, когда приближается час смерти, с ним, как правило, компетенция синтоизма кончается. Все похоронные и заупокойные дела находятся в ведении буддизма. Таким образом, обе религии (синтоизм и буддизм) заняли в истории страны и в душах японцев каждая свое место - в зависимости от обстоятельств. В таком "разделении труда" двух различных религий, очевидно, и состоит истинный японский феномен, предполагающий готовность к компромиссу и большую терпимость. Поэтому христианство с его категорическим требованием веры в единого бога с трудом находит себе место в этой системе. Невзирая на активную миссионерскую деятельность, христианство не получило широкого распространения в Японии. Менее одного процента японцев исповедуют христианство, что составляет 900 тысяч человек. Синтоизм же исповедуют около 80 миллионов, и практически те же 80 миллионов - буддизм. Свыше 10 миллионов приверженцев насчитывают новые религии, развивающие весьма энергичную деятельность.

Некоторые полагают, что японцы - самый религиозный народ в мире, тем более что никто их не принуждает к вере. Церковь и государство отделены друг от друга. Ни одно государственное учреждение не имеет права даже задать кому-либо вопрос о его религиозной принадлежности. И тем не менее тот факт, что в Японии насчитывается примерно 95 тысяч синтоистских святилищ, свыше 96 тысяч буддийских и 46 тысяч храмов различных сект новых религий, подкрепляет мнение о высокой степени религиозности японцев. В этом также убеждают культовые церемонии которые совершаются в Японии почти каждый день. Однако находятся и такие, кто утверждает, что японский народ - самый нерелигиозный народ в мире.

Во время социологического обследования, проводившегося еще в шестидесятых годах, 66 процентов опрошенных прямо, без обиняков, ответили, что они не исповедуют никакой религии, правда, придерживаются ли они для вида какого-нибудь религиозного учения, их не спрашивали. 33 процента признали себя приверженцами одной религии. На вопрос, почему они исповедуют именно эту религию, из 33 процентов треть сослалась на семейные традиции, а еще треть призналась, что сама не знает почему.

Провозглашение догм и их горячее отстаивание (за исключением некоторых сект, влияние которых, правда, в последние годы значительно возросло) для Японии вообще нехарактерно, чего не скажешь о соблюдении отдельных культов и обрядов. Тут скорее следовало бы говорить о "нерелигиозной религиозности" японцев - противоречие, которое не столь безотносительно, как кажется на первый взгляд.

В Токио среди "гайдзинов" несколько лет назад рассказывали такую историю. Корреспондент одной крупной западноевропейской газеты прибыл в Японию, чтобы написать репортаж об этой стране. Он обратился к высокопоставленному буддийскому священнослужителю с вопросом: "Верите ли вы в бога?" У переводчика на лбу выступил пот, так как он не знал, как ему перевести слово "бог". Его учили, что "бог" по-японски "ками". Этот принятый во второй половине прошлого столетия термин скорее вносил путаницу, чем способствовал пониманию сторон, ибо "ками" означает не одного бога, а бесчисленное множество божеств синтоизма, которые редко персонифицируются. Скала, дерево, водопад - все это согласно синтоистской вере может быть "ками" и, как таковые, почитаемы. Хотя переводчик употребил термин "ками", он для верности добавил английское "god", несмотря на то что ему самому это показалось абсурдом. Не мог же буддийский священнослужитель верить в христианского бога. И он, не долго думая, ответил отрицательно. Он и не мог поступить иначе, поскольку его религия незнакома с одним-единственным богом. Буддизм не монотеистичен, как и синтоизм. Наряду с историческим Буддой - Гаутамой, к которому восходит буддизм, имеются еще много других будд. И когда священнослужитель на вопрос журналиста ответил отрицательно, тот, не долго думая, написал, что в Японии уже и духовенство перешло в лагерь материалистов.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ "Nippon-History.ru: История Японии"