В Японии поля оккупировали гигантские соломенные животные - фестиваль Wara Art Matsuri

Археологи нашли древнюю недостроенную столицу Японии

В Токио откроют капсульный отель только для женщин

В Японии дело идет к фактической отмене пенсии

Подарок с подвохом: 392-летнее дерево-бонсай, подаренное Японией Америке, было свидетелем взрыва в Хиросиме

Водяные драконы. Водопады в Японии

Японская «перестройка» XIX века: как император Мэйдзи ломал вековые устои и традиции

Японское солнце восходит для мигрантов

10 малоизвестных фактов о самураях, которые умалчивают в литературе и кино


предыдущая главасодержаниеследующая глава

"Далекий остров" - Хиросима

Там, где правит безрассудство, отступает здравый смысл.

Японская пословица

Руководила ли мной боязнь еще раз столкнуться с непостижимым, связано ли это было с картинами ужасов, воспоминания о которых время не стерло из моей памяти? Была ли это мысль о сильнейшем потрясении, пережитом мной поздним летним вечером 1958 года, когда я стоял, прислонившись к парапету одного из многочисленных мостов Хиросимы, смотрел на поблескивающий глубокой синевой рукав реки, на покрытые гофрированным железом крыши бедных жилищ, из окоп которых просачивался слабый свет, и пытался представить себе, какое горе, какие неимоверные нечеловеческие страдания и трагедии произошли на этом прибрежном клочке земли 6 августа 1945 года. Вдруг в прямо-таки неправдоподобной тишине рядом со мной раздался девичий голос. Девушка, не скрывая своих намерений, спросила на чудовищном английском языке, не желаю ли я выпить с ней кружку пива.

Было ли это воспоминание о гнетущем чувстве, охватившем меня, когда я встретился с группой девушек через год? Они, правда, говорили не на плохом английском, а на американо-английском, когда с громким хохотом позировали фотографу перед памятником, подаренным детьми Японии детям Хиросимы, изображающим огромную стилизованную атомную бомбу с металлическими скульптурами. Было ли это отвращение к безумной, ни перед чем не останавливавшейся спекуляции на ужасе? Может быть, мне не хватило мужества еще раз почувствовать душевную муку, испытанную мной, когда я впервые ступил на землю Хиросимы, и печатные, безжизненные слова превратились в живые картины?

Это человек, 
Смотрите, во что его превратила атомная бомба! 
Тело его ужасающе вздулось. 
Мужчина ли это или женщина, кто в состоянии распознать? 
Слушайте! Из судорожно сжатых губ на сожженном дочерна 
                          лице с трудом исходит призыв: 
"Помогите мне!" 
Только эти тихие, умирающие слова. 
Это, это человек, 
лицо человека.

Так писал Тамики Хара, поэт из Хиросимы, переживший взрыв атомной бомбы, но покончивший с собой, когда меньше чем через пять лет в соседней Корее началась новая война.

Я не знаю истинной причины того, почему с тех пор я избегал встречи с Хиросимой, но в июне 1976 года мне пришлось туда поехать. Я получил приглашение от самой крупной на юго-западе Японии газеты принять участие в беседе писателей за круглым столом, которая должна была состояться в Хиросиме. Вначале я колебался, но возможность беседы с литераторами, единственной темой которой была Хиросима, вряд ли бы мне снова представилась.

Рис. 13. Мотель в горах
Рис. 13. Мотель в горах

- Мы встретим вас на вокзале! - пообещали мне.

Тогда, в пятидесятые годы, поездка заняла целую ночь, теперь же на суперэкспрессе - всего пять часов. В Хиросиме выстроен новый многоэтажный вокзал с универмагами и ресторанами.

- Если вы не против, мы здесь заодно и поужинаем, - предложили мне гостеприимные хозяева.

Я охотно согласился. Мы заняли столик у окна. Я выглянул и увидел сверкающее море огней, ярко освещенные широкие торговые улицы, почувствовал напряженный, деловой ритм жизни большого города. Мне помнилась Хиросима иной.

- Кстати, наверху, на седьмом этаже, есть сауна с большим плавательным бассейном. Советую вам завтра с самого утра этим воспользоваться. Уверен, не пожалеете. Ваш отель недалеко отсюда, сразу за углом, - сказал мой собеседник.

Отель был не в европейском, а в японском стиле: маленький, с небольшим числом комнат и почти домашней обстановкой. С гостями здесь беседовали, расспрашивали, откуда прибыли, куда держат путь, не проявляя, однако, назойливого любопытства; рекомендовали посетить ту или иную достопримечательность. Вскоре гость чувствовал себя как дома, непринужденно заводил разговор с хозяевами, в котором непременно высказывал восхищение карликовыми, высотой не более 20 сантиметров, кленами. А этого как раз и не надо было делать, так как несколько дней спустя в дверь номера в Токио постучат и незнакомый человек передаст гостю сердечные приветы из Хиросимы и заодно такие деревца.

Из разговора с хозяином гостиницы я узнал, что он и его семья родом не из Хиросимы. Они, как и многие сегодняшние жители, переселились сюда спустя несколько лет после войны, когда город начал возрождаться из пепла. Мы вместе рассматривали множество красочных проспектов и углублялись в прошлое и настоящее Хиросимы. Почти на каждом из проспектов красовался замок-крепость - великолепный при вечернем освещении.

Примерно из 300 крепостей, имевшихся когда-то в Японии, сохранились только 30 крепостных башен, некоторые из них после реставрации вновь стали символами соответствующих городов. Стала им (в 1908 году) и восстановленная крепостная башня Хиросимы, разрушенная во время атомного взрыва 6 августа 1945.

Город, возникший на одном из "далеких островов" дельты реки Ога, со временем разросся, заняв еще четыре острова дельты и значительную часть долины этой реки. В 1872 году Хиросима сделалась столицей одноименной префектуры, а с постройкой весной 1894 года железнодорожной линии Токио - Хиросима важным опорным пунктом японского милитаризма в его агрессивных войнах против соседних стран на Азиатском континенте.

Одноименный залив создавал благоприятные условия для гавани, а Симоносекский пролив обеспечивал кратчайший путь до Азиатского материка. Во время Китайско-японской войны 1894 - 1895 годов резиденция императора была перенесена в замок-крепость Хиросимы. Во время Русско-японской войны Хиросима вновь стала опорной базой для отправки войск и центром их снабжения. Наряду с судостроением здесь развивались машиностроительная, химическая промышленность, металлургия. В конце двадцатых годов Хиросима стала седьмым по величине городом Японии, в котором насчитывалось около 300 тысяч жителей. По данным 1977 года, она со своими 850 тысячами жителей - одиннадцатый по величине город страны и один из крупнейших центров японского автомобилестроения, судостроения, а также текстильной промышленности. Славится Хиросима также своими велосипедами, мебелью, переработкой продуктов моря, выращиванием устриц. Здесь собирают урожай многих видов морских водорослей, однако морской промысел находится под угрозой, так как прибрежные воды сильно загрязнены. Мандарины, выращиваемые в окрестностях Хиросимы, отличаются приятным вкусом, а хризантемы - красотой. Летом в Хиросиме жарко. Обрамленный с трех сторон горами, открытый только со стороны моря, город и ночью не успевает остывать от дневного зноя.

Было еще слишком рано, чтобы ложиться спать. На главных улицах, значительно более широких, чем в большинстве других японских городов, поток транспорта заметно поредел, но зато ожили боковые улочки, где расположены бесчисленные бары, специализированные рестораны и кафе. Этих заведений в Хиросиме больше, чем в любом другом провинциальном городе Японии. Я не узнавал города, будто никогда прежде его не видел. Вот я прошел по широкой улице, никуда не сворачивая, и оказался у холма около руин бывшего "Павильона для содействия развитию промышленности". Эта стена с выбитыми окнами и деформированными стальными конструкциями - единственная в Хиросиме руина, которую решили сохранить как памятник о трагических событиях. Отсюда небольшой мост ведет на средний из пяти островов в дельте, которому суждено было стать эпицентром атомного взрыва. Здесь находится Парк мира разбитый в 1956 году по проекту известного японского архитектора Кэндзо Тангэ. Примерно в центре парка расположена символическая гробница, каменный саркофаг, увенчанный седлообразной крышей из гладкого бетона. Парк разделяет плоское, вытянутое, покоящееся на бетонных колоннах здание - Музей мира. Колонны придают ему легкость оно будто парит в воздухе.

При виде этого сооружения во мне с новой силой ожили воспоминания о первом посещении Хиросимы. Я тогда не поверил своим глазам. Потрясенный, стоял перед пожелтевшими фотографиями изуродованных людей и искореженных жаром предметов. Это было так страшно, что я начал ощущать физическую боль, хотя прекрасно понимал, что передо мной лишь малая толика ада. Вот остался след человека у портала банковского здания. Здесь он сидел в то утро 6 августа 1945 года. А в этом месте сохранился силуэт человека, шедшего с тележкой по мосту. Таких немых свидетелей было много, но для диалога с ними не хватало фантазии. Тогда я начал искать живых свидетелей, переживших атомный взрыв. Мне удалось отыскать кое-кого. Ведь тот, кто остался жив после взрыва, спасался бегством из этого ада. Обрушившийся 17 сентября 1945 года сокрушающей силы тайфун почти полностью уничтожил город. Позднее в него вернулись лишь немногие, но мало кто из них пожелал рассказать о пережитом. На мои вопросы отвечали осторожно, односложно, нехотя. Однако один ответ повторялся снова и снова: то, что пришлось испытать в тот августовский день, страшно, но еще страшнее то, что приходится испытывать с того времени до сих пор.

Парк мира изменился. Поднялись ввысь деревья, стала гуще зелень; кое-где установлены скульптуры, утопающие среди пышно цветущих рабаток. Одна скульптура изображает мать, пытающуюся защитить своим телом ребенка, другая - молодую девушку, растерянно озирающуюся в безмолвном страдании. Глубокая, бесконечная тишина была разлита окрест в тот полуночный час. Назойливый отблеск бурлящей вблизи жизни погас. Становилось не по себе от звука собственных шагов. И вдруг до меня донеслись громкие безудержные рыдания. Я остановился, словно вкопанный. Что это было, фантасмагория или реальность? Призрачно вырисовывались очертания мужчины, который, закрыв лицо руками и низко склонившись до самой земли, стоял коленопреклоненно перед каменным саркофагом. И это по истечении стольких лет после того дня!

Смертоносный груз был "сброшен в районе 8° 15′, 43 секунды спустя последовала вспышка молнии. Машина сотрясается от взрывной волны. Огромный атомный гриб. 9° - в поле зрения туча. Высота более 12 тысяч метров", - записал в бортовой журнал один из членов экипажа четырехмоторного бомбардировщика "Энола Гай".

Когда американский президент Ф. Д. Рузвельт 6 декабря 1941 года призывал ученых своей страны использовать расщепление ядра в военных целях, он не мог предвидеть, что не пройдет и двадцати четырех часов, как в небе над Гавайями появятся 350 японских самолетов, которые за считанные минуты уничтожат значительную часть американского тихоокеанского флота. В сентябре 1942 года разработка атомного оружия под секретным обозначением "Манхэттэн проджект" была поручена бригадному генералу Лесли Р. Гровсу. 30 декабря 1944 года его штаб особого назначения смог доложить в Вашингтон, что бомбу можно будет испытать примерно к 1 августа 1945 года. Тем временем была уже создана специальная авиационная группа под начальством полковника Поля Тиббетса. После многомесячной подготовки ее вместе с несколькими сотнями инженеров и техников отправили на один из небольших Марианских островов - Тиниан.

16 июля 1945 года в пустыне штата Нью-Мексико впервые было проведено испытание, то есть взорван ядерный заряд. К этому времени американский крейсер "Индианаполис" с "Л. Б." ("Литтл Бой") на борту (это уменьшительно-ласковое название звучит тем более ужасно, что оно присвоено атомной бомбе, предназначенной для сбрасывания на город) взял курс на остров Тиниан. В это же время президент Трумэн, сменивший в апреле 1945 года Рузвельта, находился на пути в Потсдам. 22 июля он сообщил английскому премьер-министру У. Черчиллю, что испытание атомной бомбы прошло успешно и что он уже 5 июля приказал сбросить бомбу на Японию. Из достоверных источников известно, что Черчилль был рад этому сообщению. Причину радости он объяснил в вышедшей в 1953 году книге "Триумф и трагедия". "Прежде всего, - писал он, - мы не нуждались больше в русских... Отныне не было необходимости просить их о помощи".

На Ялтинской конференции в феврале - марте 1945 года руководящие государственные деятели антигитлеровской коалиции пришли к соглашению в том что Советский Союз вступит в войну с Японией спустя три месяца после победы над нацистской Германией. Он откроет военные действия против сконцентрированной па северо-востоке Китая боеспособной Квантунской армии с целью заставить японский милитаризм как можно быстрее капитулировать.

Ни один историк в мире не смог бы доказать, что летом 1945 года существовала стратегическая необходимость в сбрасывании на Японию атомных бомб: хотя Япония еще полностью не была побеждена, было ясно, что войну она проиграла. В феврале 1945 года представители некоторых кругов Японии, настроенные не слишком промилитаристски, пытались убедить императора в неразумности продолжения войны. Но военные, завладевшие государственным аппаратом, были глухи к этим призывам, изобретая все новые лозунги, чтобы выстоять до конца. Они продолжали упорствовать еще и тогда, когда остатки японского военного флота потонули вблизи побережья самого южного из главных японских островов, когда связь с размещенными на Азиатском материке дивизиями не могла более поддерживаться, когда 20 июня 1945 года пал остров Окинава, являвшийся последним бастионом, призванным защищать главные японские острова, и летчики-смертники, пытавшиеся таранить своими самолетами американские суда, уже были не в силах оправдать свое название "камикадзе", то есть быть спасительным "божественным ветром".

С весны 1945 года эскадрильи бомбардировщиков типа Б-29, так называемые летающие крепости, смогли почти беспрепятственно появляться в воздушном пространстве Японии. Один японский город за другим становился жертвой огня. Зажигательные бомбы, сбрасывавшиеся с самолетов, опустошали целые кварталы гибло гражданское население. В результате одного только налета на Токио 10 марта, превратившего в сплошную груду развалин более 20 квадратных километров территории столицы, погибло 88 тысяч человек, а раненых насчитывалось 130 тысяч. 36 часов спустя после этого опустошительного воздушного нападения на Токио очередными целями стали Нагоя, Осака, Кобэ. В течение одной только недели из бомбовых люков Б-29 на крупные населенные пункты было сброшено 11 тысяч тонн зажигательных бомб.

К началу лета 1945 года лишь четыре из крупных городов Японии не пострадали от воздушных налетов. Это - Киото, Хиросима, Кокура и Ниигата. Почему их не бомбили, знал лишь так называемый "целевой комитет", образованный весной 1945 года.

Мишенью должен был стать густонаселенный, четко ограниченный, равнинный город, чтобы можно было точно определить масштабы разрушительной силы атомной бомбы. Хиросима, размещенная в дельте реки Ота, как нельзя лучше соответствовала всем этим требованиям.

Большинство городов, расположенных в непосредственной близости от Хиросимы, были уже сожжены дотла. Над самой Хиросимой летающие крепости появлялись довольно редко. 5 августа над городом пролетел лишь один бомбардировщик, но как только была объявлена воздушная тревога, он повернул обратно.

Задачей этого самолета было определить метеорологические данные, и их тут же передали на военно-воздушную базу на Тиниане. Когда сведения были обработаны, полковник Поль Тиббетс приступил к последним подготовительным работам. Во второй половине дня он вместе с командирами двух других бомбардировщиков Б-29, которые с учеными и с аппаратурой на борту должны были его сопровождать, рассматривал киносьемки испытания атомной бомбы, произведенного в Нью-Мексико.

2 часа ночи 6 августа. Полковник Тиббетс направляется к взлетно-посадочной полосе. А на когда-то столь уединенном, всеми забытом коралловом острове Тиниан Ровно в 2 часа 25 минут его машина "Энола Гай" поднимается в воздух. За ней на небольшом расстоянии следуют две другие. Над островом Гуам они формируются в эскадрилью и берут курс на Хиросиму.

Над городом простирается безоблачное утреннее небо. Понедельник около 500 тысяч человек готовятся к новому дню. В 8 часов 15 минут по местному времени полковник Тиббетс на высоте 9350 метров отдает приказ сбросить атомную бомбу. Спустя 43 секунды она взрывается с силой, соответствующей 13 500 тоннам обычного тринитротолуола на высоте 600 метров над Хиросимой.

То, что происходит затем в Хиросиме, в последующие секунды, часы и дни, неподвластно человеческому воображению. Тогда говорили о свыше 200 тысячах погибших. Сегодня после тщательных исследований стало известно, что жертв было 350 тысяч. Непостижимая для человеческого разума цифра!

С тех пор минуло более четырех десятилетий. Однако бомба продолжает убивать людей физически и нравственно, хотя и не открыто, но так же беспощадно как во время взрыва. Ежегодно в августе, когда отмечается День памяти жертв Хиросимы и Нагасаки, в небольших газетных сообщениях публикуется число умерших от лучевой болезни в течение прошедшего года. Чаще всего это трехзначные цифры. Тогда мы на мгновение осознаем что Хиросима все еще не стала прошлым.

Нет, не подведена еще итоговая черта под страшным списком. И, как это ни ужасно, судьба многих оставшихся в живых походит на судьбу отверженных или прокаженных. Кто согласится взять на работу человека, который в один "прекрасный" день станет жертвой смертельного заболевания? Кто согласится на брак своего сына или дочери, если будет хотя бы малейшая опасность, что в результате этого союза могут родиться дети-уроды?

Что же предпринимает государство для улучшения жизни этих людей? Ответом на подобный вопрос будет лишь горькая улыбка. А как обстоит дело с врачебной помощью? Разумеется, есть врачи, которые наблюдают за больными, и теперь с их губ не сходит горькая улыбка, иногда к ней прибавляется безнадежный жест рукой в направлении холма Хидзияма. Здесь сооружены не сколько современных одноэтажных корпусов, в которых размещены лаборатории и клиники американской АВСС ("Комиссии по жертвам атомных бомб").

Случайно мне в руки попала статья директора АВСС, написанная в 1956 году. Она преисполнена человеколюбия. "Мы работаем, - утверждает д-р Холмс, - согласно действующей с 1946 года программе, в самом тесном контакте с японскими учеными и врачами". Затем он с удовлетворением сообщает (правда, после того как признал, что возможности эффективного лечения в клинике весьма ограниченны) о проведении многостороннего медицинского обследования большой группы людей. Были получены данные приблизительно о 6 тысячах человек из Хиросимы и 2 тысячах из Нагасаки, находившихся в радиусе 2 тысяч метров от эпицентра взрыва атомных бомб Допустим, с точки зрения науки трудно что-либо возразить против этого, но совершенный ранее преступный эксперимент над почти полумиллионным населением - свершившийся факт. Он был тщательно продуман американцами, однако это не снимает вины и с японского империализма и милитаризма.

Рис. 14. Новобрачные
Рис. 14. Новобрачные

Затем господин доктор отрицает, что процент физических уродств у новорожденных, появившихся после взрывов атомных бомб, вследствие радиоактивных излучений увеличился или что вследствие, этого наблюдаются случаи генетического повреждения. Дочитав до этого места, я почувствовал, как во мне все всколыхнулось от подобного лицемерия. Даже если признать что наука сегодня шагнула намного вперед но сравнению с 1956 годом, хочется все же задать вопрос мистеру Холмсу, где он учился и куда делась его совесть врача и ученого. Неужели уже в 1956 году он забыл что американские оккупационные власти, обосновавшиеся в Жюнии со второй половины сентября 1945 года, спустя 50 дней после атомного взрыва, не нашли более срочного дела, как приказать японским ученым и врачам, редакциям газет и частным лицам сдать обработанный ими материал, а также все фотоснимки и фильмы о последствиях взрыва атомной бомбы (кстати, это далеко не все выполняли)? Разве он не знал, что этот документальный материал был переправлен из порта Куро в Соединенные Штаты военным кораблем в январе 1946 года. Разве господин доктор забыл, что, хотя японским ученым и было разрешено сотрудничать с ним, результаты своих исследований они вынуждены были передавать ему?

Японские правительственные органы обходили этот вопрос молчанием в течение многих лет, но ученые страны все настойчивее требовали возвращения этих важных материалов. В 1970 году японское правительство направило наконец заявление правительству США о их выдаче. В мае 1973 года Японии были возвращены 20 тысяч документов, в том числе заключения о вскрытии трупов для установления причин смерти, препараты и фотоснимки. Однако, по некоторым высказываниям американских ученых, можно заключить, что возвращено было далеко не все.

Газета, пригласившая меня в июне 1976 года в Хиро симу для участия в беседе за круглым столом, выпустила в августе 1973 года крупноформатный фотоальбом в 300 страниц с подборкой из 1900 возвращенных фото с которыми общественность не была еще знакома. Это леденящие кровь снимки. Ни в Хиросиме, несмотря на то что город возродился к новой жизни, ни во всей Японии ни в целом мире - никто не должен забывать об этом равно как и о том, что среди переживших взрыв атомной бомбы в Хиросиме умирающих от лейкемии в 16 раз, а от рака в восемь раз больше, чем в среднем по Японии.

Через три дня после атомной бомбардировки Хиросимы подобная участь "случайно" постигла Нагасаки. Почему случайно? Мишенью должен был стать город Кокура на севере острова Кюсю, расположенный приблизительно в 170 километрах по воздушной трассе от Нагасаки. Уже трижды пилот с "Ф. М." ("Фэт Мэн") на борту кружил над Кокурой, но плотный слои облаков все не рассеивался. Время торопило. Горючего было в обрез Что делать? Возвратиться на базу или выходить на запасную цель - Нагасаки? И командир выбрал второе. Топографические условия воспрепятствовали разрушению всего города, но тем не менее погибло свыше 100 тысяч человек, а жертв в результате пережитого ужаса было не меньше.

1 марта 1954 года в 4 часа утра в южной части Тихого океана на маленьком атолле Бикини США испытали свою первую водородную бомбу. Примерно в 150 километрах от Бикини шел по курсу японский рыболовный сейнер "Фукурю Мару № 5", на борту которого находились 23 человека. Около 6 часов небо потемнело и на сейнер выпали радиоактивные осадки в виде пепла. Радист сейнера Кубояма умер 23 сентября 1954 года в токийском госпитале от лучевой болезни первая жертва водородной бомбы. В японских портах немедленно уничтожили большие партии рыбы, которая была заражена радиоактивными веществами. Над многими районами Японии прошли радиоактивные дожди. В стране всколыхнулась волна возмущения и протеста. Возникло общественное движение против атомного и водородного оружия. В митингах и демонстрациях приняли участие миллионы японцев, а в 1955 году, в день десятой годовщины атомной бомбардировки Хиросимы, на открытие 1 Всемирного конгресса по запрещению атомного и водородного оружия в город съехались делегаты многих стран.

Ни один народ в мире не реагирует сегодня на все, что связано с "атомом", так остро, как японцы, и ни один народ не имеет большего права желать, чтобы призыв 1 Всемирного конгресса: "Никогда больше Хиросимы! Никогда больше Нагасаки!" - был услышан на всем земном шаре, чем японский народ.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ "Nippon-History.ru: История Японии"