В Японии поля оккупировали гигантские соломенные животные - фестиваль Wara Art Matsuri

Археологи нашли древнюю недостроенную столицу Японии

В Токио откроют капсульный отель только для женщин

В Японии дело идет к фактической отмене пенсии

Подарок с подвохом: 392-летнее дерево-бонсай, подаренное Японией Америке, было свидетелем взрыва в Хиросиме

Водяные драконы. Водопады в Японии

Японская «перестройка» XIX века: как император Мэйдзи ломал вековые устои и традиции

Японское солнце восходит для мигрантов

10 малоизвестных фактов о самураях, которые умалчивают в литературе и кино


предыдущая главасодержаниеследующая глава

О самобытности японцев

Завидовать другим, жаловаться на свою участь, приставать с расспросами по любому пустяку, а если человек не пойдет на откровенность, из злобы очернить его; краем уха услышать любопытную новость и потом рассказывать направо и налево с таким видом, будто посвящен во все подробности, - как это мерзко!

Сэй-Сёнагон. Макура-нососи (Записки у изголовья)

Когда небо отделилось от земли, появились боги. Так говорится в одном из древнейших дошедших до нас письменных памятников, "Кодзики" ("Записки древних дел"), датируемом 712 годом. Вначале богов было пять; один следовал за другим, и только по одному. За ними появились еще двое и также поодиночке. Но тем не менее у них были дети. Последовавшие за ними пять богов уже появлялись парами, а завершающая пара, Идзанаги и Идзанами, по единодушному решению всех богов была призвана придать находившейся под небесным сводом водной стихии твердую форму. Тогда божественная пара отправилась на небесный мост, окунула украшенное драгоценными камнями копье в воду, помешала ее, и когда вытащила копье наружу, то стекавшие с него капли затвердели, образовав небольшой остров. Затем они спустились с небес и поселились на этом острове.

О каком острове идет речь, никто до сих пор не знает. Несомненно, однако, что он образует центр дальневосточного архипелага, распростершегося широкой дугой почти на три с половиной тысячи километров вдоль материкового побережья на расстоянии 200 километров от Корейского полуострова и 800 километров от Китая. Сегодня мир называет этот архипелаг "Япан", "Япония", "Жапон" и т. п.

Первыми сведениями об этой стране средневековая Европа была обязана венецианскому купцу Марко Поло. Следуя китайскому названию цепи островов, которых он сам никогда не видел, Марко Поло говорил о "Чипангу", а это означает "страна рождения солнца", что, в свою очередь, свидетельствует о факте местоположения островов восточнее Китая. И когда Христофор Колумб (в пятницу 3 августа 1492 года) отплыл со своими тремя каравеллами от испанских берегов, взяв курс на запад, чтобы открыть морской путь в Индию, он надеялся причалить к Чипангу, которой его соотечественник Марко Поло приписывал сказочные богатства.

А как именовала себя сама страна? До IX и, вероятно, даже до X века она называла себя "Ямато", что означает буквально "Большая гармония". Можно считать, что утвердившееся после X века название "Нихон", или "Ниппон", - это вариант возможных произношений двух китайских иероглифов, обозначающих "день" или "солнце" и "корень", "исток". В сообщениях первых христианских миссионеров, посетивших страну около середины XVI века, она называется "Ниффон", или "Нифон".

Как же называют японцы свою страну сегодня? Этим вопросом 20 июля 1946 года занималась конституционная комиссия, а в августе следующего года - премьер-министр. Ответ всякий раз гласил: "Ниппон" или "Нихон" - решить невозможно, из чего следует, что оба названия одинаково правомочны.

Когда Токио с большим энтузиазмом и с не меньшими финансовыми затратами готовился в 1964 году к XVIII летним Олимпийским играм, вновь возникла проблема наименования страны. Японский олимпийский комитет высказался за "Ниппон".

Рис. 2. Синдзюку - самый крупный пересадочный узел столицы
Рис. 2. Синдзюку - самый крупный пересадочный узел столицы

С тех пор на тренировочных костюмах спортсменов японских национальных команд значится именно это название, изображенное латинскими буквами. Если кто-либо из них одерживает победу, по флагштоку поднимается белый флаг с кроваво-красным солнечным диском. Это, согласно предписанию 1870 года, прямоугольник в соотношении десять к семи, в середине которого размещен круг диаметром три пятых ширины флага. При поднятии флага звучит гимн, начинающийся словами "Кими га йо", что примерно означает "Да продлится ваше господство", под словом "ваше", естественно, подразумевается император.

Некий Франц Эккерт (родился в 1852 году в Силезии), будучи с 1879 по 1898 год дирижером оркестра японских военно-морских сил, отобрал эту песню из множества других представленных ему японских мелодий и в 1880 году аранжировал ее и переложил для европейских музыкальных инструментов. Однако только в 1955 году в Ниппоне (или Нихоне), то есть в Японии, и затем во всем мире вновь стали привыкать к тому, что "Кими га йо" - национальный гимн, а знамя с изображением солнца - национальный флаг. Но ни в новой конституции, ни в каком-либо другом принятом парламентом законе это не закреплено. В начале семидесятых годов тогдашний премьер-министр пытался положить конец этому "беззаконию", но так и не довел дело до конца. Поэтому, если, например, какой-нибудь авторитетный университет (правда, частный) в Киото, бывшей японской столице, не позволяет на своей территории поднимать флаг и исполнять гимн даже во время официальных церемоний, он не нарушает законов, и прокурор здесь совершенно бессилен.

Кое-кто может возразить, что существует обычное право. Ведь знамя с солнечным диском уже в 1860 году, во время первого путешествия официальной японской делегации в США, было закреплено на борту американского фрегата "Паухэттен" и признано символом Японии, ибо если на носу фрегата развевалось звездное знамя, то на корме - знамя с солнцем. Кое-кто мог бы также заметить, что упомянутая песня еще в 1888 году была объявлена национальным гимном. Это так, однако правовой основы для действующего в настоящее время закона, как говорится, нет. Что же касается поднятия флага с солнечным диском, то оно после войны на несколько лет было запрещено. Запрет был снят только 14 сентября 1948 года. Но даже по истечении тридцати лет многим японцам флаг и гимн, как выяснилось, не пришлись по душе. В самом деле, как иначе истолковать некоторые сообщения в предназначенных для заграницы японских публикациях 1979 года? Там говорилось, что по данным широкого опроса "Японского общества содействия воспитанию" во второй половине 1978 года почти одна треть всех учителей высказалась за пение "Кими га йо" в качестве национального гимна в школах, одна треть отклонила его вообще, а еще одна треть не имела по этому вопросу твердого мнения. За поднятие в школах знамени с солнечным диском высказались приблизительно 19 процентов учителей.

Таким образом, страна не только не знает, как она называется, но и не имеет, по сути дела, ни своего национального флага, ни национального гимна. На первый взгляд это кажется чистой формальностью, однако за этим, быть может, кроется нечто большее. Хотя бы то, что японцы на многое смотрят не так, как мы.

В 1966 году в Японии был учрежден государственный праздник - 11 февраля. Собственно, не учрежден новый, а возобновлен старый праздник. Прежнее название "Кигэн-сэцу" заменили более современным "Кэнкоку кинэн-но хи", однако оба названия означают одно и то же, а именно "День основания империи", ибо якобы 11 февраля 660 года до н. э. первый японский император Дзимму взошел на трон, став тем самым родоначальником царствующей до настоящего времени династии. Статья 1 обнародованной в 1889 году (11 февраля) японской конституции гласит: "Империей Великая Япония правит и осуществляет власть император, ведущий свое происхождение от непрерывно господствующей со времен основания империи династии".

Что же представлял собой император Дзимму? Согласно упомянутой книге "Записки древних дел" 712 года, он должен был приходиться правнуком Ниниги, а тот, в свою очередь, - внуком богини солнца Аматэрасу. После споров и ссор между богами из небесной обители он был отправлен на острова в Тихом океане, точнее, на Кюсю, самый южный из четырех основных Японских островов. Отсюда правнук его Дзимму, то есть прапраправнук богини солнца, начал свое продвижение на север и 11 февраля 660 года до н. э. основал в Ямато Японскую империю.

Однако откуда, собственно, появилась прародительница первого японского императора богиня солнца Аматэрасу - "Великая сияющая, освещающая небо богиня", которой до настоящего времени оказывают величайшее почитание и культ которой отправляют в святилище Исэ, расположенном в живописной местности на берегу маленькой речки Исудзу, все еще славящейся своей хрустально чистой водой? Ее чтут как родоначальницу японской правящей династии и высочайшее божество синтоизма - древнейшей религии Японии. Таким образом, мы снова возвращаемся к божественной чете - Идзанаги и Идзанами или по меньшей мере к Идзанаги, ибо богиня солнца Аматэрасу была... Но отвлечемся ненадолго, так как миф, приведенный в "Записках древних дел", настолько хорош, что его хочется вкратце пересказать.

Итак, Идзанаги и Идзанами спустились с небес на образовавшийся из водных капель остров. Здесь они возвели небесный столб и свадебный дворец.

"После этого Идзанаги спросил свою спутницу Идзанами: "Как устроено твое тело?"

Она ответила: "Мое тело устроено так, как оно устроено. Но в одном месте будто чего-то не хватает".

Тогда он сказал: "Мое тело также устроено так, как оно устроено. Но в одном месте что-то выступает. Возможно, оно подойдет туда, где тебе чего-то не хватает. Давай попробуем! Таким образом мы могли бы вдохнуть жизнь в один остров за другим. Что ты об этом думаешь?"

И она ответила:

"Это было бы прекрасно".

Он сказал:

"Тогда обойди небесный столб справа, а я обойду его слева. Там, где мы встретимся, мы соединимся",

Так они и сделали. Тогда Идзанами сказала:

"Как ты великолепен, удивительный мужчина!"

Он ответил:

"Как ты прекрасна, чудесная девушка!"

Однако он тут же добавил:

"Нехорошо, что женщина заговорила первой"".

Тем не менее они соединились; однако то, что она производила на свет, нельзя было назвать иначе как ублюдками.

Они пробовали еще раз, но снова ее ребенок - как и первый остров - был уродцем.

"После этого они посоветовались и сказали:

"Ребенок, которого мы произвели, некрасив. Нам следует об этом сообщить богам на небе".

Тогда они поднялись на небо, чтобы узнать волю небесных богов. Последние обратились к оракулу и объявили:

"Ребенок получился некрасивым потому, что женщина заговорила первой. Спуститесь снова на остров и произнесите свои слова еще раз!"".

Так они и поступили. Теперь он первый обратился к ней, а затем уже она заговорила с ним. Отныне все шло хорошо. Идзанами родила один остров за другим, числом всего 14, а затем одно божество за другим - всего 35. Но рождение бога огня стоило ей жизни. Опечаленный, Идзанаги похоронил свою спутницу, обнажил свой меч и заколол родное дитя - бога огня. Из этой пролитой крови снова и снова появлялись на свет божества. Охваченный безмерной тоской по Идзанами, Идзанаги отправился на ее поиски и нашел в царстве мертвых. Однако там при виде ее его объял ужас. Он обратился в бегство. Она последовала за ним. Тогда он подвинул к выходу огромную скалу, преградившую ей путь.

"Тогда она сказала:

"Раз ты так поступил, я буду умерщвлять в твоей стране ежедневно 1000 человек!"

Он ответил:

"Если ты это сделаешь, я позабочусь о том, чтобы каждый день появлялись на свет 1500 человек"".

После возвращения из царства мертвых Идзанаги совершил тщательное омовение, и из каждой детали его одежды, из его украшений и из воды вновь появлялись божества.

"Когда же он омыл свой левый глаз, появилось божество по имени Аматэрасу Омиками..." - богиня солнца Аматэрасу, прапрабабка Дзимму-тэнно, родоначальница императорского дома Японии, божество, чье святилище, расположенное в прекрасном Исэ, до сих пор ежегодно привлекает сотни тысяч паломников.

У каждого народа свои мифы, легенды и сказания, и весьма часто царствующая династия ведет свое начало от солнца. Однако вряд ли найдется другой высокоразвитый народ, у которого бы мифы занимали и занимают доныне столь важное место в формировании общественного сознания. Возможно, это объясняется преклонением перед традициями как выражением национального самосознания. Неужели в Японии вопреки наблюдаемым повсеместно высоким темпам жизни традиции отмирают медленнее, чем где бы то ни было? Иностранца это очень удивляет, так как в подобном явлении немало противоречивого. Япония - страна, в которой с давних пор почти все умеют читать и писать, страна, где со стапелей спускаются крупнейшие в мире суда, страна, славящаяся самыми чувствительными электронно-вычислительными машинами...

Исторической наукой в Японии, хоть и не во всех малейших подробностях, освещено поступательное развитие страны начиная с глубокой древности, то есть с того периода когда на Японских островах еще обитали слоны и каждому японцу ясно: то, о чем говорилось в конституции 1889 года (о "беспрерывно правящей со дня основания империи династии", с 11 февраля 660 года до н. э.), не что иное, как миф, иначе пришлось бы поверить в то, что некоторые правители достигали возраста по меньшей мере библейских патриархов; кроме того, японские мифы об основании государства обнаруживают поразительное сходство с корейскими. Не следует ломать голову, кто у кого что заимствовал, ибо значительно более развитая культура материковой Азии проникла в самом начале нашей эры в Японию через Корею и потом в течение многих веков оказывала существенное влияние на страну, так что первые ученые в Японии были, вне всякого сомнения, корейцами. Кстати сказать, в XIV веке в течение нескольких десятилетий в Японии существовали два соперничавших императорских дома: один в Киото, а другой в Йосино (сегодня расстояние между ними машина покрывает за час), однако власть их была чисто номинальной.

Летописцы с грустью повествуют о времени, отдаленном от нашего менее чем четырьмя веками, когда некоего правителя долго не хоронили из-за отсутствия денег в казне. Кстати, в Японии всегда управлял страной кто-то другой, только не тэнно (император).

11 февраля - день основания империи - впервые был объявлен государственным праздником лишь в 1873 году, и это положение стало частью той идеологии, которая восходит к началу XVIII века, а с 1868 года возводится в ранг государственной идеологии. Основа этой идеологии коренится в синтоизме - "пути богов", первоначальной и единственной (кроме местных верований) религии Японии, бывшей таковой до той поры, пока в VI веке в страну из Кореи не проник буддизм.

Термин "религия" для синтоизма не совсем вереи, ибо по своему происхождению он является скорее культом природы и почитания предков. В нем отсутствует что-либо, напоминающее вероисповедание, догматы и этику, которые существуют в других религиях. Таким образом, синтоизм мог без особых трудностей "заключить брак" с буддизмом, и обе религии более тысячи лет довольно хорошо ладили друг с другом, хотя проникновение буддизма было связано с ожесточенной борьбой за власть в стране. Ни одна сторона при этом не отличалась разборчивостью в средствах. Огонь и меч служили самыми убедительными аргументами в поединке между соперничающими домами, к числу которых принадлежал и дом тэнно. В 644 году борьба закончилась, и вскоре распри были забыты.

Когда затем, в 743 году, в Наре, тогдашней столице Японии, решили отлить статую Будды высотой около 16 метров и весом 452 тонны (сегодня это самая большая бронзовая скульптура не только в Японии, но и во всем буддийском мире), то предусмотрительно осведомились у богини солнца Аматэрасу в Исэ, не возражает ли она против этого. Она не возражала, вернее, не возражали священнослужители. Богиня не возражала и тогда, когда ей по инициативе одной из буддийских сект был придан облик Будды, вернее, одного из его многочисленных воплощений.

В XVIII веке несколько японских ученых, воспользовавшись необычной политической обстановкой в стране, сделали попытку возродить "чистый синтоизм". Они тщательно дешифровали и всесторонне прокомментировали древние рукописи, чем снискали всеобщее признание. Однако в качестве идеологов они заслуживают упрека, так как явились духовными отцами особой формы национализма, принесшей позднее неисчислимые несчастья и бедствия не только японцам, но и многим другим народам Азии.

Одним из самых выдающихся среди них был Норинага Мотоори (1730 - 1801). Он внимательно изучил "Кодзики". В 712 году, когда Оно Ясумаро по приказу императора составил эту книгу, она служила лишь одной-единственной цели: доказать законность господства династии тэнно. Норинага принял содержащиеся в древнем письменном памятнике мифы из "эры богов" за историческую правду.

Норинага нисколько не сомневался в том, что в Японии прямые потомки богини солнца, отправившие своего внука Ниниги-но Микото на острова, действительно господствовали. Правда, когда Норинага создавал свою теорию, вообще не могла идти речь о господстве в Японии прямых потомков богини солнца, ибо вся полнота власти была сосредоточена с 1603 года в руках феодального рода Токугава, резиденция которых находилась в Эдо - сегодняшнем Токио. Именно оттуда управляли страной, а не из Киото, где размещался императорский двор.

Немногие европейцы, которым было позволено посетить Японию, после того как в тридцатых годах XVII века истинные правители страны (Токугава) осуществили строгую изоляцию страны, подтвердили это. К ним относится например, известный немецкий исследователь географии и флоры Японии, а также врач Энгельберт Кемпфер (1651 - 1716), которому Европа обязана первыми обстоятельными сообщениями о Японии, почерпнутыми из его книги "История и описание Японии". Она, правда, была издана лишь в 1727 - 1729 годах сначала на английском, затем на голландском и французском языках и только в 1777 - 1779 - на немецком. Вольтер и Монтескье в значительной мере обязаны своими знаниями о Японии Кемпферу. Представления Виланда, Гёте, Гердера и Канта о Японии также основывались на его книге. Даже братья Гримм позаимствовали оттуда для своих "Детских и семейных сказок" японскую сказку "Ночной мотылек", на сюжет которой Гейне написал стихотворение "Стрекоза".

"В Японии принято, чтобы все высшие чины империи, а также представители Голландской Ост-Индской компании ежегодно один раз посещали императорский двор, чтобы засвидетельствовать императору свое почтение и вручить ему подарки", - отметил в 1691 году в своем дневнике Энгельберт Кемпфер.

Под "императором" здесь, без сомнения, подразумевался представитель рода Токугава, правивший из Эдо под титулом "сёгун", первоначально означавшим высший военный чин, присваиваемый императором. Что же касается "настоящего императора", то у Кемпфера в его дневниковых записях от 17 февраля 1691 года сказано следующее: "Еще в тот же день мы достигли Миако. Город этот является резиденцией дайри, духовного главы японского народа, и изобилует многочисленными прекрасными храмами, монастырями и часовнями, расположенными на склонах с первозданным горным лесом".

Вот и все, о чем Кемпфер поведал нам в своем дневнике о тэнно. Создается также впечатление, что внешний вид города Киото (а именно он подразумевается под названием "Миако", точнее "Мияко", что означает "столица") вызывает у Кемпфера гораздо больший интерес, чем сам император. Вероятно, память о тэнно "из непрерывно господствующей со дня основания империи династии" в тот период уже в значительной степени стерлась из общественного сознания, а развитие производительных сил во второй половине XVIII века все настойчивее требовало смены существовавшей социальной системы. Противоречия находили свое выражение прежде всего во все возраставшем недовольстве господством сёгуната Токугава. Но, чтобы начать борьбу с Токугава, необходимо было найти идеологическое оправдание, которое и было представлено Норинага Мотоори и другими учеными того же направления. Ссылаясь на синтоизм, они обосновали божественное право дома тэнно на господство в стране.

События 1868 года, приведшие к низвержению сёгуната Токугава и переходу власти к императору Мэйдзи, известны в японской истории как "Мэйдзи исин", то есть "реставрация Мэйдзи" (в смысле восстановления императора в его исконных правах). А эти права основывались на божественном происхождении дома тэнно, как об этом повествует "Кодзики".

Следствием "реставрации Мэйдзи" явилось то, что синтоизм отныне стал государственной религией. Если, по мнению Норинаги, и прежде не приходилось сомневаться в исторической достоверности древних мифов и легенд "Кодзики", то теперь тем более - малейшие сомнения не допускались.

Однако Норинага Мотоори не ограничился "доказательством" божественного происхождения императора, он пошел дальше. Исходя из того что родина богини солнца - Япония, он сделал вывод, что она стоит выше всех остальных стран планеты, ибо ни одна страна не может существовать без солнца. Самого Норинагу превзошел его ученик Ацутанэ Хирата (1776 - 1843), который весьма успешно распространял идеи "чистого синто", придав им неприглядные шовинистические акценты. Японцы, говорил он, принципиально отличаются от народов Китая, Индии, России, Голландии, Сиама, Камбоджи (Кампучии) и всех остальных народов, они их всех намного превосходят.

Согласно статье 3 конституции 1889 года, император считался "священным и неприкосновенным". Но после того как было пролито море крови, 1 января 1946 года император Хирохито объявил своему народу и всему миру: "Я не являюсь воплощением бога". Статья 1 провозглашенной 3 ноября 1946 года и вступившей в силу 3 мая 1947 года новой конституции (оба дня были с тех пор объявлены национальными праздниками: 3 ноября под названием "День культуры", а 3 мая - "День конституции") говорит, что "император является символом государства и единства народа, его статус определяется волей всего народа, которому принадлежит суверенная власть". А статья 20 гласит: "Свобода религии гарантируется для всех. Ни одна из религиозных организации не должна получать от государства никаких привилегии и не может пользоваться политической властью... Государство и его органы должны воздерживаться от проведения религиозного обучения и какой-либо иной религиозной деятельности".

Тем самым было осуществлено отделение государства от религии. Синтоистские святилища, которые до этого в какой-то мере субсидировались государством, отныне были вынуждены содержать себя сами Правда, не все они были объединены культом тэнно. Наряду с тэнноизмом и возникшим в XIX веке государственным синтоизмом существовали так называемый народный синтоизм, основанный на древних шаманских культах и поверьях, и сектантский - новые отдельные религии, позаимствовавшие свои догмы из арсенала синтоизма, в том числе из древнейшей книги Японии - "Кодзики".

И прежняя конституция 1889 года формально гарантировала гражданам свободу совести. Статья 28 гласила: "Японские подданные могут пользоваться свободой вероисповедания в той мере, в какой оно не скажется отрицательно на мире и порядке в стране и не будет препятствовать выполнению гражданами своего долга в качестве подданных". Тем не менее посещение синтоистских святилищ было для всех обязательным, ибо, как было объявлено, они якобы не являлись религиозными учреждениями. Подобная двусмысленность уже сама по себе вызывает удивление, однако особенно поражает то, что и в наши дни прибегают к той же аргументации, чтобы обойти зафиксированное в конституции отделение религии, точнее, синтоизма от государства.

Так, в Токио расположено Ясукуни-дзиндзя - святилище, воздвигнутое в память о многочисленных жертвах войны, включая заодно и семь главных военных преступников во главе с генералом и бывшим премьером Тодзио, приговоренных Международным военным трибуналом 12 ноября 1948 года к смертной казни. Святилище служило символом шовинистических и милитаристских сторон синтоизма (своего рода японская Валгалла1). Теперь оно, по мысли милитаристов, снова должно перейти в подчинение государству, так как якобы не является религиозным центром.

1 (Валгалла (Вальхалла) - др.-сканд. Valhöll - чертог мертвых в скандинавской мифологии - дворец Одина, куда попадают после смерти павшие в битве воины. В ФРГ, близ Регенсбурга есть пантеон славы, называемый Валгалла, с изображениями выдающихся деятелей Германии (здесь и далее - примеч. ред.))

Коренным образом отличается от европейского японское летосчисление. Одно время оно было основано на буквальном понимании синтоистского мифа о восшествии на трон 11 февраля 660 года до н. э. первого японского императора. Этот год был обозначен как первый год японского летосчисления. Так, 1941 год торжественно праздновался как 2600 год со дня основания японского государства. Принятое ныне японское летосчисление производится, как и в средние века, на основе так называемых правительственных девизов, по-японски "нэнго". Введена была эта система в 645 году, когда со дня мифологического основания империи прошло уже почти двенадцать столетий.

По этой системе каждый император мог по собственному желанию в пределах своего царствования установить или изменить государственный девиз. С каждым новым девизом летосчисление начиналось с единицы. Однако лишь с 1868 года стало правилом, чтобы император при вступлении на престол провозглашал девиз, который был бы действителен до его смерти. Когда император Хирохито занял в 1926 году японский трон, он объявил девиз "Сёва" ("Сияющий"). 1926 год европейскою летосчисления является, таким образом, согласно японскому летосчислению, 1-м годом Сёва, а 1980 год - 55-м годом Сёва. В официальных документах, в том числе и в газетах, да и в повседневной жизни, как правило, пользуются японским летосчислением. Так что имярек, например, родился не в 1933 году, а в 8-м году Сёва. Эта система многое затрудняет, особенно если учесть всевозрастающие международные связи: приходится постоянно прибегать к пересчету многочисленных дат. Поэтому в японских публикациях все чаще встречаются европейские даты или они приводятся рядом в скобках. Но тот кто руководствуясь этой системой, захочет сориентироваться в японской истории, сталкивается с немалыми трудностями. Он должен постоянно иметь под рукой хронологическую таблицу, ибо кто в состоянии запомнить точную последовательность и продолжительность всех 262 государственных девизов, существовавших с 645 года по сегодняшний день? Несмотря на неудобство этой системы, нечего и думать, что ее упразднят в обозримом будущем. В 1979 году японский парламент принял закон, закрепивший ее на ближайшее будущее.

Хотелось бы подчеркнуть, что все это время речь шла не о кажущейся странной нерешительности японцев в вопросе, как назвать свою страну, не о государственных символах - национальных гимне и флаге не о мифе, касающемся основания государства в 660 году до н. э. и провозглашения дня 11 февраля праздником, не о Ясукуни-дзиндзя в Токио и своеобразной системе летосчисления в Японии, - во всяком случае, не только о этом. Все эти факты можно было бы заменить многими другими, хотя и не любыми. Речь шла о самобытности, о том, что люди, живущие в иных, чем мы, широтах, мыслят по-другому, поэтому, чтобы лучше понять их, надо бросить взгляд в глубь истории.

Рис. 3. Вид на Токио сверху
Рис. 3. Вид на Токио сверху

Фактор географических расстояний играет на нашей планете все меньшую роль. С тех пор как был подписан договор о воздушном сообщении между СССР и Японией (13 февраля 1969 года) и тем самым установлена самая скоростная связь между Европой и Японией, можно пообедать в Токио, а поужинать в Берлине. От разницы во времени выигрываешь семь или восемь часов. Правда, эти часы добавляются при обратном полете.

Если четыре столетия назад подход к японским берегам таил для европейцев большие опасности и каких-нибудь двадцать лет назад лететь через юг Азиатского континента в громоздком самолете, взявшем курс на Токио, было нелегким делом, то сегодня путешествие в Японию не назовешь ни рискованным, ни утомительным. Время, которое требуется самолетам на преодоление бескрайних далей континентов и морей, все сокращается. 6 апреля 1937 года впервые стартовал самолет японского производства из Тасикавы в Лондон. Ему присвоили многозначительное название "Камикадзе" ("Божественный ветер"), что несколько лет спустя стало синонимом смерти. Продолжительность полета - 94 часа 17 минут 56 секунд, из них чистого полета - 51 час 19 минут 23 секунды. Сегодня расстояние между этими городами преодолевается всего за 12 часов.

Чувство расстояния в наше время постепенно теряется. Неспешная поездка сменилась стремительным полетом; резкая смена одного континента другим, одной культуры другой стала обычной. Как же относится к этому сама Япония, то самое островное государство, для которого в течение столетий весь мир (за исключением соседних государств на континенте) был бесконечно далеким и которое остальному миру, после того как он открыл это государство, казалось также бесконечно далеким? А оно неожиданно проложило мосты, правда, лишь воздушные, ведущие во все страны света, которыми ежегодно пользуются около 4 миллионов японцев (в 1981 году - 4,01 миллиона). Исходя из статистических данных, каждый пятый японец к настоящему времени побывал за границей. Число путешественников в обратном направлении, несомненно, меньше, но и оно не так уж мало (в 1981 году - 1,58 миллиона, на 20 процентов больше по сравнению с предыдущим годом). Но возникает вопрос, углубило ли наведение мостов взаимопонимание между народами?

В 1944 году, во время социологического опроса в США на предмет того, что американцы знают о Японии, 50 процентов опрашиваемых ответили, что им лишь известно, будто половина всех японцев умеет читать и писать. Сегодня результат подобного опроса оказался бы в любой стране совершенно иным. В наше время знают друг о друге гораздо больше. Спрашивается, однако, насколько эти знания соответствуют действительности? Вопрос этот следует задать обеим сторонам, и скорее всего окажется, что Япония знает об остальном мире значительно больше, чем остальной мир о Японии. Чтобы в этом убедиться, достаточно заглянуть хотя бы в школьные и вузовские учебники.

В начале лета 1976 года японский министр иностранных дел посетил несколько европейских стран. По возвращении собравшиеся на токийском аэродроме журналисты задали ему вопрос: "Господин министр, ваше главное впечатление о поездке?" "Европейцы нас не понимают!" - гласил краткий ответ. Возможно, и не следовало придавать такого большого значения этим словам, если бы они не произносились в Японии слишком часто. "Вы нас все равно не понимаете!" - слышишь повсюду. Не так уж редко в Японии не считают нужным прислушаться к разумным доводам со стороны, а чужестранцу, если он придерживается другого мнения, без обиняков объявляют, что тот не имеет никакого представления о стране, не понимает ее и никогда не сможет понять на что ему подчас хочется задать вопрос, много пи сделала сама Япония, чтобы быть понятой? Однако взаимные упреки, как известно, не способствуют пониманию.

Но, может быть, эта страна в самом деле трудна для понимания? Несколько лет назад некий француз написал книгу, ставшую даже в Японии бестселлером. В ней, в частности, сказано: "Японцы не думают о вчерашнем дне, не подвержены привычкам. Они думают о дне завтрашнем". Возможно, но неужели все японцы страдают неоманией, все 120 миллионов? Затем появился другой европеец и пустился в поиски "истинной" Японии. Его книга в свое время также завоевала большую популярность. Он утверждал, что истинную Японию представляют вовсе не Токио и Осака (странным образом он добавил к ним Киото - древний город императоров и единственный крупный центр Японии, не разрушенный войной и потому сохранивший, хоть и частично, облик типично японского города), истинную Японию можно найти в районе Тохоку, малоразвитого северо-востока главного острова Японии. Люди здесь совершенно другие, а самое главное: туда еще не проник туризм.

Что же представляет собой "истинная" Япония? Япония трехсотлетней, столетней или пятидесятилетней давности? Не та ли это Япония, которую любовно, романтично и идиллически изобразил в своих многочисленных книгах умерший в 1904 году писатель греко-английского происхождения Лофкадио Хирн, проживший полтора десятка лет в Японии и принявший японское подданство? Его книги вплоть до тридцатых годов в значительной степени влияли на создание образа Японии как в Америке, так и в Европе. Переведенные на многие языки и доступные по цене, они заполняли не один книжный шкаф и библиотеку. Их еще и сегодня можно приобрести в Японии по сходной цене. Выходит, что взгляд Хирна на Японию до сих пор продолжает влиять на представление о ней в англоязычных странах. При некотором благодушии его описание Японии можно охарактеризовать как изображение волшебного царства, хотя на самом деле оно - не что иное, как прискорбное искажение действительности.

Однако зкзотически-романтическая завеса, сотканная с большим старанием (порой не без содействия самих японцев) европейской буржуазией, уже обветшала. Ей давно пора быть выброшенной на свалку истории. Но кое-кто все еще не желает отказываться от этих устаревших представлений. Почему в Европе упорно не хотят расставаться с подобным образом Японии?

Что же представляют шумные крупные города, такие, как Токио и Осака, с их огромными высокопроизводительными промышленными предприятиями, если не истинную Японию наших дней? Что скрывается за демонстрациями, за забастовочной борьбой рабочих, если не истинная Япония? Разумеется, несколько отрешенный от мира самый северо-восточный район главного японского острова с его сдержанными, трудолюбивыми и скромными людьми - также часть "истинной" Японии сегодняшнего дня.

Поэт Кэндзи Миядзава, который, не считая нескольких посещений Токио, никогда никуда не выезжал и провел свою полную лишений жизнь в уединенной сельской местности, написал в 1931 году стихотворение, полюбившееся большинству японцев, хотя молодежь относится к нему уже иначе. Приведем его подстрочный перевод:

Перед дождем и 
бурей не следует сгибаться. 
Надо пренебрегать снегом и зноем. 
Надо быть здоровым телом, 
свободным от страстей, 
всегда улыбаться, 
есть неочищенный рис, 
но съедать не более четырех мисок в день 
с рыбой и овощами. 
Надо наблюдать за всем непредвзято, 
внимательно все выслушивать, 
пытаться понять
и не забывать. 
В тени соснового бора 
иметь пристанищем 
крытую камышом хижину. 
Если на востоке заболел ребенок, 
иди к нему и выхаживай его. 
Если на западе живет уставшая мать, 
иди к ней и помоги ей нести вязанку риса. 
Если на юге умирает человек, 
иди к нему и избавь его от страха смерти. 
Если на севере люди ссорятся и жалуются 
                    друг на друга в суде, 
скажи им: Прекратите! 
Это безрассудство. 
Проливать слезы во время засухи, 
странствовать в печали в холодное лето, 
не удостоившись ни от кого похвалы, но 
никому не доставляя огорчений, - 
таким человеком 
я хотел бы быть.

При всей своей любви к поэту, к его простым, трогательным стихам я, однако, должен сказать, что и это не "истинная" Япония. Только частица ее. Равно как и скрытые горами прекрасные храмы или завоевавший мировую известность кукольный театр, или напоминающие больше священнодействие спектакли театра ноо, или цветная ксилография художников Утамаро, Сяраку, Хокусая и Хиросигэ, которым европейское искусство со времен Моне, Дега и Ван Гога обязано многим.

Чтобы понять Японию, необходимо проникнуться ее своеобразием, самобытностью, но и Япония должна понять Европу. Японцы часто упрекают европейцев в индивидуализме и ставят при этом между ним и эгоизмом знак равенства. Эгоцентрическое мышление, утверждают они, в Японии отсутствует или выражено крайне слабо. Эта точка зрения коренится в разных направлениях общественного развития, в разных духовных традициях и исходя из этого может быть довольно просто истолкована. Но ведь из своего менее выраженного эгоизма японцы делают вывод о моральном превосходстве. В то же время, противореча самим себе, они жалуются на то, что из-за живучести феодальных пережитков в японском обществе, особенно ощутимых в семейных отношениях, их "я", индивидуальность, неповторимость личности не могли раскрыться по меньшей мере до конца войны.

А как ведет себя другая сторона? О какой безмерной заносчивости и потрясающем невежестве свидетельствует, например, бесцеремонное сообщение о Японии, опубликованное 31 марта 1979 года в одной западногерманской газете со ссылкой на Европейское экономическое сообщество. "Это страна людей, - говорилось в статье, - одержимых работой, а жилища их, по западным представлениям, не что иное, как клетки для кроликов".

Недопустимо, чтобы одна сторона мерила другую сторону только своими мерками и возводила собственное мнение в принцип. Речь может идти только о понимании, а не о взаимных упреках и стремлении доказывать свое превосходство. Однако и неоправданные восторги также не будут содействовать взаимопониманию. Экзальтированный поклонник Японии даже не представляет, что оказался жертвой самовосхваления определенных японских кругов и своими заявлениями о "необыкновенной японской душе", об "эстетической утонченности японца" и тому подобном способствует чему угодно, но только не лучшему пониманию страны. Необходимо, повторяю, распознать своеобразие другой стороны, объяснить его, возможно, даже демистифицировать и в конце концов признать. Так уж получилось, что вплоть до наших дней почти отсутствовали точки соприкосновения между японской и нашей, европейской, историей. Поэтому европейцу много в Японии казалось долгое время иным, непривычным, и все своеобразие этой страны для него сводилось к экзотике. Отсюда возникали ставшие уже стереотипными представления, которые и сегодня находят отклик, о чем убедительно свидетельствуют рекламные афиши и почтовые открытки.

Можно вполне отказаться от упоминания горы Фудзи, замечательно правильного конуса вулкана, все снова и снова воспеваемого и репродуцируемого; можно не восторгаться цветением сакуры - древним символом красоты японского ландшафта; можно не упоминать живописные кимоно, грациозных гейш и презирающих смерть самураев, дабы избавиться от упрека в приверженности к стереотипам. И без всего этого достаточно материала, способного заинтересовать (или напугать) читателя.

Рис. 4. Фудзияма
Рис. 4. Фудзияма

Стоит хотя бы заглянуть в японскую кухню и обратить внимание на рыбу-шар, которую японцы едят в сыром виде. Это блюдо здесь называется "фугу" и обозначается иероглифом "речная свинья", хотя рыба-шар - морская. "Фугу" считается деликатесом. Рыба эта очень ядовита. Повара, которые приготовляют ее, должны иметь диплом об окончании школы "фугу", поэтому есть ее рекомендуется только в специализированных ресторанах, где работают повара, квалифицированно удаляющие ядовитые части рыбы. Тем не менее нередко рыба-шар жестоко мстит за себя и становится причиной преждевременного ухода гурмана из жизни. Так, в 1975 году подобная участь постигла одного знаменитого актера, о чем немало писала японская пресса. Но, похоже, даже смертельные исходы не сдерживают любителей экзотики.

Можно остановиться и на менее опасных вещах, например на "кобэ-биф" (если позволяет бумажник). Эта нежнейшая "говядина из города Кобэ" получается в результате откармливания крупного рогатого скота остатками продуктов пивоварения. Кроме того, "животных ежедневно массируют под музыку Моцарта, - писала одна японская газета, - чтобы жир равномерно распределялся между мышечными волокнами".

От кухни можно перейти в другие сферы жизни, например в область языка, и найти там очень много своеобразного и необычного, но о нем речь пойдет в специальной главе.

Все это - часть сегодняшней японской действительности. И Фудзи, и цветение сакуры, и кимоно, и гейши... Только самураев больше нет. Во всяком случае, время древнего самурая, вооруженного двумя мечами - длинным и коротким, - давно миновало, и надо надеяться, что время нового самурая, для которого меч служил лишь символом и который предпочитал пользоваться достижениями военной техники, тоже миновало.

Что касается японской кухни, то для японца она так же обычна, как для нас наша. А кто отважился бы исключить японский язык из жизни японского народа?

Тот, кто хочет во всем видеть лишь одну экзотику, а не часть обыденного в Японии, не выходящего за пределы нормы, а также кто намерен лишить все это его естественных связей и свести к чему-то необычайному, впадает в иллюзию и поступает (сознательно или неосознанно) нечестно по отношению как к тому, для кого пишет, так и к тому, о ком пишет. В итоге создается односторонняя или безнадежно искаженная картина, наподобие той, какую так едко высмеял уже в 1949 году в одном из своих стихотворений Ику Такэнака:

Фудзияму мы продаем, 
Миядзиму мы продаем, 
Никко мы продаем, 
Ниппон продаем, 
Нарута Исо - 
все для продажи. 
Пожалуйста, пожалуйста, приходите, 
                       посмотрите. 
Мы довольно потираем руки. 
Мы улыбаемся. 
Все японцы покупают машины. 
Все японцы любят зажигалки. 
Все японцы - хорошие садовники. 
Все японцы поют шлягеры. 
Все почтительно кланяются. 
Все тихи и скромны. 
Да, это так.
предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ "Nippon-History.ru: История Японии"