Подарок с подвохом: 392-летнее дерево-бонсай, подаренное Японией Америке, было свидетелем взрыва в Хиросиме

Водяные драконы. Водопады в Японии

Японская «перестройка» XIX века: как император Мэйдзи ломал вековые устои и традиции

Японское солнце восходит для мигрантов

10 малоизвестных фактов о самураях, которые умалчивают в литературе и кино


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Праздники, посвященные памяти ушедших поколений

Культ предков - широко распространенное стадиальное явление культуры. Праздник, посвященный памяти умерших, - обычай универсальный. Он встречается почти у всех народов, на какой бы ступени развития они ни находились, будь то первобытнообщинное общество или высокоразвитое. Истоком такого отношения к памяти ушедших является потребность подтвердить ту ценность, которую представляет для каждой данной группы человеческое бытие, стремление продлить его за пределы действительной жизни. Отсюда появление большого количества соответствующих мифов, верований, понятия бессмертия, вечной жизни, возрождения в новых формах и т. д., а в прошлом и вера большинства людей в существование мира духов. Этот мир создавался в их сознании по образцу реального и воспринимался как находящийся с ним в определенных, подчас весьма сложных взаимоотношениях. Считалось, что души предков могут как помочь своим потомкам, так и навлечь на них беду.

В Японии праздники, посвященные памяти умерших, занимали значительное место в религиозных верованиях и оказывали большое влияние на формирование культурной жизни общества. Это связано с тем, что в основе японской национальной религии синто лежит обращение к природе и сонму предков, присутствие которых якобы ощущается в реальном мире. Наиболее крупные из такого рода праздников пришли в страну с буддизмом, впитав в себя синтоистский культ почитания предков. Это Дни весеннего и осеннего равноденствий (соответственно Сюмбун-но хи и Сюбун-но хи) и День поминовения усопших (Бон).

Сюмбун-но хи отмечается 21 марта, а в високосные годы 20 марта. Сюмбун - это название одного из 24 сезонов, на которые в старину делился год. По лунному календарю день весеннего равноденствия приходился на середину 2-го месяца, по солнечному он переместился на 30 дней позже. В довоенный период его называли также Сюнсэцу корэйсай - Праздник почитания предков императора в весенний сезон. Еще одно название праздника - Тюнити, что означает "средний день". Это наименование связано с тем, что день весеннего равноденствия приходится на середину недели, называемой "хиган", что означает "другой берег". Согласно буддийским верованиям, земной и загробный мир разделяются рекой. Река наполнена иллюзиями, увлечениями, страданиями, печалью. И только тот, кто победит все искушения, встречающие его на жизненном пути, и попадет на другой берег, обретет просветление. По-видимому, неделя хиган была приурочена к дню равноденствия, потому что именно в это время день равен ночи.

Традиция проводить в неделю равноденствия религиозный обряд восходит к периоду правления принца Сётоку (593-621). А первое упоминание об отправлении мемориальной службы во время этого праздника в 806 г. встречается в литературном памятнике "Нихон коки". Об этом обряде можно прочитать в уже упоминавшемся известном романе "Гэндзи моногатари". В течение семи дней все семьи, начиная с императорской, совершали разнообразные обряды поминания усопших, посещали храмы и семейные кладбища, чтобы выразить уважение предкам. Могилы приводили в порядок, умершим приносили цветы и специальные кушанья, возжигали курения и совершали молебны, а затем здесь же устраивали что-то вроде пикника. Из ритуала приготовления пищи ушедшим вырос обычай угощать специально приготовленной едой друзей и соседей. Во время хиган не едят мяса. Основная еда - о-хаги. Это мягкие рисовые колобки, покрытые сладковатой бобовой пастой; ботан-моти - "пионовые моти", сладкие рисовые лепешки, завернутые в тесто из красных бобов, своим цветом напоминающие пион; гомокудзуки - вареный рис с овощами и деликатесными приправами [110, с. 338].

В период Мэйдзи Дни весеннего и осеннего равноденствий стали государственными праздниками. Правительство объявило Их нерабочими днями, возвеличивая аспект поклонения предкам, присущий обеим японским религиям. В настоящее время они также являются днями отдыха. В эти дни на улицах городов и селений можно видеть людей с цветами в руках, спешащих на кладбище, чтобы убрать могилы, возжечь курения и поклониться ушедшим.

В Японии в древности существовал обычай молиться о душах предков круглый год. Это было связано с тем, что, согласно поверьям, души умерших становились богами - ками, а богам поклоняются весь год. Исстари существовал ритуал моления на могильных курганах, на которых позже стали возводить синтоистские храмы и кумирни. Например, в г. Киото на месте трех могильных курганов на горе Инари было воздвигнуто святилище Инари-дзиндзя. Бог, которому молились в этом храме, позже стал богом риса. Со временем моление на курганах переместилось в храмы.

После проникновения в Японию в VI в. буддизма обычай почитания душ ушедших соединился с богатой буддийской обрядностью праздника улламбхана (дословный перевод с санскритского "переправа" или "переход"). По-японски улламбхана звучало как урабон, и праздник поминания предков получил название Урабон-э, или сокращенно Бон. Буддизм, как уже говорилось, не был воспринят древними японцами как абсолютно чуждый их религиозным верованиям.

Происхождение данного культа в Индии связывают с легендой о том, что одному человеку захотелось узнать, как живет его мать в стране мертвых, и ему явилось видение в образе матери, страдающей от голода в загробном мире. Тогда сын приготовил для нее огромную чашу еды, но, как только мать приближалась к ней, чаша наполнялась огнем и она ничего не могла взять из нее. Преданный сын обратился за помощью к буддийскому священнику, который объяснил ему, что мать наказана за грехи, совершенные ею в земной жизни, и спасти ее может только милосердие Будды. Сын призвал много буддийских священников и на 15-й день 7-го месяца по лунному календарю отслужил богатую заупокойную службу, чем спас мать. Якобы отсюда и пошла традиция в этот день возносить молитвы душам умерших [126, с. 107-108). Первоначально это касалось только душ близких родственников, а затем и всех умерших. В Индии существовало поверье, что если усердно возносить молитвы душам усопших, поклоняться им, умиротворять их, то они не придут из мира мертвых за живыми. Такой обряд совершался обычно летом, так как именно в это жаркое время года возникали эпидемии и была высокая смертность. Кроме того, считалось, что в дни, когда лето должно смениться осенью, обращение с молитвой к душам умерших может защитить созревающий урожай от различных стихийных бедствий. Таким образом, получалось, что и зимой и летом люди молились одним и тем же богам, прося у них обильного урожая.

В письменных японских источниках впервые об этой обрядности упоминается в 606 г. Официально считается, что она появилась в третий год правления императрицы-регентши Саймё, т. е. в 657 г. Ежегодным придворным праздником Бон стал с 15-го года эпохи Тэмпё, т. е. с 733 г. Как мы уже говорили, постепенно, по мере распространения буддизма, Бон перестал быть лишь праздником аристократов, а стал популярен и среди других слоев населения [116, с. 480.

Определенное влияние на укоренение у японцев культа предков оказало и конфуцианство, основным содержанием которого и был этот культ. Японцы, воспитанные в духе синто, органично восприняли положения конфуцианства о том, что главнейшая обязанность человека - это сыновья почтительность и почитание предков, в том числе предков императора, что впоследствии стало основой государственного синто.

Обрядность праздника Бон связана с тем, что японцы в старину имели две могилы - телесную и духовную, хотя могилы в современном понимании этого слова в далеком прошлом даже не было. Существовал обычай уносить умерших в горы и далеко в долины и там оставлять. Это были так называемые горные могилы, или могилы брошенных (яма-хака, или сутэ-хака, яма - гора, хака - могила, сутэ - от слова бросать). Эти места назывались "долинами ада", даже если они были не в лолинах, а в горах. Например, такая долина находится к востоку от г. Нара. В г. Киото - к югу от храма Киёмидзу, и называется это место Торибано, в горном районе Сага в окрестностях Киото такое место известно под названием Аласино [126, с. 110].

"Долины ада" с ужасающими натуралистическими подробностями описаны в новелле "Сказ о горе Нараяма" японского писателя Фукудзава Ситиро (род. в 1914 г.). Сюжет новеллы основан на древнем японском обычае уносить в горы не только умерших, но и живых стариков, ставших обузой в бедняцких семьях. На горе обитал дух-покровитель деревни, который и встречал души этих людей. "На горе Нараяма живет бог. Ни одна душа в деревне не сомневалась, что те, кто ушел на гору, его видели... Вот и сама вершина... под скалой, съежившись, сидел покойник. Ладони сложены вместе - будто в молитве... Снова увидел скалу-под ней белели кости. Ноги лежали вместе, а голова валялась рядом, Повернутая в противоположную сторону. У скалы сидел, скрючившись, скелет. Руки его валялись отдельно от костяка. Казалось: кто-то их нарочно разбросал... Под каждой скалой был покойник. Попадались трупы и под деревьями. Некоторые были недавними и казались еще живыми людьми" [79, с. 161, 164].

В начале VIII в. кодекс "Тайхорё" упорядочил обряд захоронения. Согласно кодексу, все население было разделено на категории и лишь лица определенного ранга имели право на могилу как таковую. Простых людей по-прежнему бросали в горах. Кладбища для высокопоставленных лиц были на территории буддийских храмов. В 40 - начале 60-х годов VII в. специальным указом запрещалось сооружение могильных курганов и вводилось новое буддийское правили погребения - трупосожжение [32, с. 95].

Что касается так называемых духовных могил - орогами-хака (орогаму - молиться), то они вначале представляли собой либо столб из цельного дерева, либо каменный фонарь, которые ставили во дворе каждого дома в память об ушедших предках как символ их поминания, как место для возвращения душ усопших к ныне здравствующим потомкам. Постепенно духовные могилы со двора перекочевали внутрь дома в виде буддийских поминальных табличек - ихай, которые по форме на-поминали надгробную стелу. Эти таблички считались священной реликвией, поэтому во время пожара или других стихийных бедствий, когда люди спешно покидали жилища, они брали с собой прежде всего ихай: было бы ужасно, если бы сгорело то обиталище души умершего, куда она нисходит, чтобы получить знаки внимания от близких. Каменные же фонари богатые семьи начали ставить вблизи храмов. И по сей день дорога к храмам представляет собой аллею этих каменных фонарей.

Вера в возвращение душ умерших предков туда, где они раньше жили,- элемент синтоизма. Считается, что в день Бон семью посещает семь поколений предков. Это свидетельство то-го, что в этом празднике органично соединились буддийские и синтоистские обычаи.

Поскольку первоначально считалось, что душа умершего обитала в горной долине, где находилось и его тело, то в праздник Бон шли молиться в горы, чтобы пригласить душу умершего. В горах около сутэ-хака возжигали курительные палочки, а огонь от них приносили домой и им у входа зажигали так называемый факел встречи душ предков. Факел представлял собой фитиль из кусочка ткани. Считалось, что вместе с ним, т. е. с огнем, в дом входили души ушедших. Слово "огонь" по звучанию является частью слова "душа" (хи - огонь, а тамасихи - душа). Поэтому огонь считался символом души.

С течением времени Бон потерял свое сугубо религиозное значение, как и многие другие праздники, но по-прежнему популярен у народа. Это объясняется тем, что отход людей от религиозного мировоззрения и веры в существование загробного мира не означает их отказ от почитания умерших. То есть остается почитание ценности человеческой жизни, пройденной всеми предыдущими поколениями, в виде памяти и скорби о них, поклонения им. Это почитание далеко выходит за пределы узкородственных отношений и распространяется на всю историческую общность. Поэтому и в наше время День поминовения усопших сохраняет многие древние обрядовые элементы. Детали его проведения несходны в разных местах, но общие черты везде одинаковы. С этнографической точки зрения Бон наиболее интересен в отдаленных районах страны, хотя много любопытного можно увидеть и в таких больших городах, как Киото и даже Токио.

Бон отмечается в течение нескольких дней; в одних районах в середине июля (обычно с 13 по 15), в других - в середине августа (13-16).

Хотя День поминовения усопших, казалось бы, праздник грустный, но отмечается он весело, красочно и шумно. По замечанию Катаяма Сэн, "это веселый народный праздник. Царит атмосфера легкой шутки, меткой остроты" [42а, с. 78]. Дело в том, что, согласно поверьям, в эти дни души умерших посещают свои дома и семьи во многих поколениях как бы "воссоединяются".

Как мы уже говорили, этот праздник пользовался и до сих пор пользуется популярностью среди населения и поддержкой правящих кругов страны. Он всегда выполнял функцию социализации населения как на микроуровне семьи, так и на макроуровне нации. В период Токугава для укрепления семейных уз (иэ), основной ячейки общества, а в целом для укрепления всей иерархии общества подмастерьям на фабриках, служанкам в домах и магазинах в день Бон разрешали так же, как и в праздник Ябуири (единственный отпускной день для прислуги и подмастерьев, 15-го числа 1-го месяца), возвращаться к родителям. Правительство Мэйдзи отменило выходной день в этот праздник. Однако он продолжал оставаться, по словам Янагида Кунио, "наиболее важным ежегодным праздником после новогодних торжеств" [135, с. 271]. В настоящее время рабочим часто дают в последний день праздника выходной, а многие приурочивают свои отпуска к этим дням, чтобы посетить родные места и пообщаться как с душами своих предков, так и с живыми родственниками. Дети в день Бон обычно не посещают школу. К этим дням так же, как и под Новый год, рабочим и служащим выплачивают премиальные, так называемые бонусы. Друзья и родственники обмениваются подарками.

Накануне Бон повсеместно устраивают специальные ярмарки - бон-ити, или куса-ити (травяной рынок), где можно купить все, что необходимо для соблюдения ритуала праздника: украшения для дома и кладбищ, специальную пищу.

В первую очередь посещают кладбища и приводят в порядок семейные могилы. Их украшают ветками священных в синтоистской религии деревьев сакаки (клеера японская) и коямаки (зонтичная сосна); эти деревья произрастают только в Японии. На могилы кладут также моти, фрукты и курительные палочки. Большая подготовка к празднику проводится и в домах. Комнаты тщательно убирают. В главной комнате перед Домашним буддийским алтарем (буцудан) расстилают небольшую циновку - макомо, сплетенную из сухого тростника. На Нее кладут поминальные таблички с именами умерших. Считается, что каждая ихай как бы оживает на время возвращения Души. Вокруг ставятся украшения; все это место огораживается миниатюрной загородкой.

Для душ умерших ставят также специальную пищу. Это связано с уже упоминавшейся легендой о верном сыне, который спас мать от голодной смерти в загробном мире. Обычно кладут те кушанья, которые любили покойные. Это может быть картофель с кунжутным маслом, моти, баклажаны, арбузы, тыква, сладости, фрукты, т. е. "100 сортов пищи и 5 сортов плодов", как говорили японцы в старину. В последний день Бон готовят так называемые прощальные данго - клецки, которые должны поддержать силы душ умерших перед возвращением в загробный мир. Специальные угощения готовят для гостей и друзей. Вместе с буддизмом в Японию пришел и ряд ограничений в отношении еды. Поэтому в этот синто-буддийский праздник до сих пор многие не едят мяса и рыбы и вообще стараются есть поменьше. Сложная подготовка к празднованию Бон в наши дни соблюдается лишь немногими.

Примером общения с предками на кладбищах непосредственно на семейных могилах может служить Бон в г. Нагасаки. Такие семейные могилы занимали довольно большую территорию, так что сюда можно было прийти с друзьями. Считалось, что встречи с душами в местах их обитания для последних наиболее приятны. Интересное описание празднования Бон в конце XIX в. в г. Нагасаки оставил Э. Гессе-Вартег. Он был,, в частности, свидетелем обряда посещения семейных могил. По словам Гессе-Вартега, "в этой жизнерадостной толпе не заметно было ни благоговения, ни страха к этому месту упокоения близких. Смеясь и весело болтая, бродили они там, заменяя кое-где увядшие цветы свежими, привязывали пестрые фонарики к шестам или ставили масляные лампочки на надгробные плиты..." [13, с. 190].

Неотъемлемой частью обрядности Бон является большое количество фонарей. Иногда его называют также праздником фонарей. Они бывают различной формы. Особенно изящны и красивы те, которые сделаны специально для этого праздника. Но всегда они изготавливаются из белой бумаги, такой же бумагой прикрывают и отверстия каменных фонарей, установленных на подступах к храму.

В ночь с 13 на 14 июля все члены семьи с зажженными фонарями идут на кладбище. Эти фонари призваны осветить душам умерших путь домой. Другие фонарики оставляют зажженными на могилах. В сельских местностях, особенно в горных районах, на кладбища идут, как и в старину, с березовыми факелами. Фонари горят и перед входом в дома, как бы приветствуя пришедших. Гирляндами разнообразных фонарей украшены улицы и парки больших городов. Глава дома зажигает огонь перед поминальными табличками и обращается к душам так, как если бы это были живые люди. Гессе-Вартег пишет: "Как только смеркалось, все кладбище, так же как и улицы и дома, осветилось яркими разноцветными огнями, сначала слабо, а потом сильнее и сильнее. Сотни тысяч бумажных фонарей горели вдоль домов... К этому присоединились еще фонари гуляющей по улицам публики и те, которые были прикреплены по обеим сторонам бесшумно двигающихся ручных тележек" [13, с. 190].

В последний день Бон опять повсюду зажигают фонари, чтобы осветить душам умерших путь назад. Фонари играют роль маленьких маяков. Иногда вешают зажженный большой фонарь на высокую сосну. Этот обряд носит название мацуагэ (мацу - сосна, агэ - подъем). Особенно интересен обряд спуска на воду маленьких квадратных бумажных фонариков на деревянных подставках, похожих на лодку. Внутри каждого фонарика зажжена небольшая свечка, которая освещает напечатанную с одной стороны идеограмму, означающую: "молиться за мириады душ в другом мире". Некоторые пишут на таком плавающем фонарике имена ушедших близких либо просят об этом священника. Затем такие лодочки благоговейно спускают в темную воду.

Подобная церемония совершается везде, где есть вода, - на реках, прудах, озерах и даже в море. Она жива и поныне. Вот как описывает в новелле "Павшие взывают" японский писатель Окумура Тэцуюки (род. в 1947 г.) этот обряд в г. Хиросима: "В Парке мира, куда они (герои новеллы. - Авт.) ходили вечером, мать купила несколько бумажных фонариков и деревянных лодочек, в каждом фонарике зажгла по свече и пустила их плыть по реке, а сама вся как-то сжалась и молитвенно сложила руки. Другие люди делали то же самое, и вся река была в призрачном свете плывущих по ней фонариков" [79, с. 688].

Этот ритуал носит название торонагаси (торо - фонарь, нагасу - нести течением). Возможно, он связан с тем, что в ряде мест, как, например, в г. Миядзу на побережье Японского моря (преф. Киото), считают, что души умерших уходят не в горы, а в море и приходят оттуда же. В Токио при храме Каннон в Асакуса торонагаси совершают, чтобы успокоить души тех, кто погиб в воде. Особенно красочно выглядит этот обряд в г. Мацусима, одном из красивейших мест на Тихоокеанском побережье Японии (преф. Мияги). Здесь плывущие цепочки горящих фонарей причудливо извиваются, повторяя замысловатые изгибы бухт. Существует также обычай бросать в воду вслед Уходящим душам умерших баклажаны, дыни, арбузы, чтобы они имели возможность "подкрепиться" в пути.

Одним из вариантов прощальной церемонии, пользующимся особой популярностью, является разведение костров на склонах гор" В старину "прощальные огни" (окуриби, окуру - провожать, хи - огонь) зажигали там, где были могилы предков. Обычно все жители близлежащего селения шли вместе в горы и жгли костры. В. настоящее время в период Бон костры жгут, как и раньше, во многих местах, но наиболее впечатляет такое Зрелище на горах вокруг г. Киото, который расположен в котловине. Этот обычай, по преданию, ведет свое начало еще с периода Муромати (XIV-XVI вв.), но в письменных источниках (например, в хронике храма Кинкакудзи) он впервые упоминается лишь с 1637 г. Вот как описывает "прощальные огни" Бон в г. Киото в конце XIX в. Гессе-Вартег: "Сначала на горе появился один огонек. Этот далекий огонек колебался как огромный факел... затем появился другой, третий, и наконец целая дюжина их, точно блуждающие огоньки, замелькали то здесь, то там в вышине, словно освещали дорогу на тот свет. Все эти огни, мерцающие и колеблющиеся от дуновения ветра, то потухая, то опять зажигаясь, скоро соединились в правильные ряды и линии, образуя китайское слово Дай, состоящее из огромных огненных линий на высокой горе...

В то время как там составлялось это огненное слово, на других горах появлялись во мраке другие огненные фигуры в виде зигзагов молнии, джонок, пагод, букв, арок и т. д. Дальше к западу... появилась огромных размеров арка, или, как ее называют в Японии, тории с высокими огненными столбами и перекладинами почти такой длины, как мост...

...Спустя полчаса многие огни начали бледнеть и гаснуть, длинные линии опять разделились на отдельные огоньки, яркое сияние превратилось в красный догорающий жар, как струящаяся по склонам вулкана лава, потом и это погасло, оставив только кое-где в виде светящихся точек маленькие огоньки, точно не поспевшие за другими души, затерявшиеся где-нибудь на дороге..." [13, с. 191 -192].

В настоящее время Киото во время Бон называют городом пяти сверкающих гор, так как в последний день праздника на склонах пяти гор, которые окружают город, загораются окуриби. Их называют также даймондзи ("большие иероглифы"), так как костры разложены большей частью в форме иероглифов. Все подготовительные работы для окуриби проводятся под руководством опытных людей. Они, как правило, специалисты своего дела, тщательно изучали старинные рукописи, рисунки, карты города с указанием, где и как в старину зажигали прощальные огни Бон. Каждый костер, из которых составлен иероглиф, по форме напоминает большой шалаш высотой до 1,5 м и состоит из вязанок дров и соломы, укрепленных на специальных подставках. Их приносят в горы заблаговременно и раскладывают в определенном порядке. Таких вязанок требуется много, так как иероглифы действительно очень большие. Например, на склоне Нёигадакэ горы Хигасияма раскладывают 75 костров, составляющих иероглиф "дай" ("большой"). Между кострами оставляют довольно значительное расстояние. Длина горизонтальной линии иероглифа - 70 м, левой пересекающей - 155 м, правой - 124 м. Именно с зажигания костров в форме этого иероглифа началась традиция окуриби в горах.

В период Камакура появился еще один иероглиф - "мё" ("чудо"), который начали зажигать на склоне Мацугасаки горы Нисияма. В Эдо дзидай к нему добавили иероглиф "хо" ("закон"), и вместе они составили понятие "великое учение Будды". С XVIII в. начали раскладывать костры в форме лодки на горе Мёкэн около храма Нисигамо. Для этих костров в храме Кинкакудзи заготавливают специальные дощечки, на которых пишут пожелания душам предков. Кроме того, около этого храма зажигают иероглиф "левый". На горе Атаго в районе Сага костры раскладывают в форме тории.

Перед тем как начинается церемония зажигания костров, гасят городские огни и город окутывает темнота. По сигналу - удару колокола - люди в праздничных одеждах с изображением иероглифа, который они будут зажигать, подносят к вязанкам дров факелы. Костры вспыхивают один за другим. Священнослужители в это время в храмах бьют в гонги и читают сутры. То там, то здесь раздаются удары барабанов. Такое море огня довольно опасно, поэтому за кострами тщательно наблюдают во избежание пожаров.

Раньше все пять сверкающих иероглифов можно было видеть повсюду, сейчас же таких мест осталось только два. В этот праздничный вечер практически весь Киото и его многочисленные гости выходят на улицу и собираются в тех местах, откуда лучше видны горящие иероглифы. Детей поднимают на плечи. Многие забираются на крыши домов и деревья. Атмосфера повсюду приподнятая. Костры горят около часа. Завершается церемония пуском фонариков на воду.

Так проходит Бон в большом городе. А вот как отмечают этот праздник в одной из горных деревень преф. Ниигата. Обычно здесь очень тихо и безлюдно, но в дни праздника население чуть ли не удваивается. Возле домов стоят автомашины с городскими номерами, из окон доносятся голоса и смех: это возвратились домой на короткий срок те, кто работает в городе на отхожих промыслах, а также дети и внуки, уже давно покинувшие деревню и приехавшие теперь в родные места. Могилы в эти дни убраны и украшены цветами, как того требует ритуал. Повсюду поднимаются дымки курений.

Вечерами жители собираются группами во дворе храма или на школьном дворе. Одни танцуют, другие смотрят представление или принимают участие в разнообразных играх и аттракционах. Так, мужчины весело соревнуются, кто правильно определит на вкус шесть сортов сакэ, так как этикетки на бутылках заклеены. Победивший получает приз - бутылку сакэ. Проводятся и другие соревнования; например, кто лучше разрежет арбуз, и пр. Победишь или нет, неважно, главное, что у всех хорошее настроение," все забывают на несколько дней тяготы повседневной жизни [144, 1986, № 8, с. 64].

Важнейшим компонентом праздника являются танцы бонодори, ставшие самостоятельным культурно-историческим явлением. Первоначально эти танцы предназначались для ублажения душ предков. Считалось, что души умерших, приходя домой Из загробного мира, хотят поблагодарить Будду за то, что они

благополучно вернулись домой. Но поскольку мертвые не могут благодарить сами, вместо них это делали родственники. Они обращались к великому Будде со словами "Наму Амида Буду" или "Наму Сяка Муни Буду" в зависимости от принадлежности к разным сектам, что означало "О, Амида Будда" или "О, Сакья Муни". Одновременно они звонили в колокол, ударяли в барабаны и кружились на месте. Так было в эпоху позднего Хэйан (866-1185).

Вскоре в исполнение этих танцев люди стали вкладывать и еще один смысл - они выражали в танце свое уважение к труду и просили у обожествленных предков ниспослать им хороший урожай. Эти ежегодные танцы олицетворяли собой надежду людей на спокойную, радостную жизнь, мирные отношения в обществе, сплоченность, непрерывность связи веков.

Танцы были проникнуты также присущим японцам чувством некоторого сожаления о быстротечности жизни и уходящем времени года, в данном случае лета.

С течением времени ритуал исполнения танца усложнялся. Танцующие образовывали круг, в центре которого находился человек, который стал задавать темп ударом колокола или барабана. Затем к танцу добавилось и пение. Это действо во время праздника Бон послужило началом для возникновения бонодори, которые, постепенно усложняясь, к XV в. превратились в народные танцы, исполняемые по-разному в разных районах. С большим энтузиазмом в этих танцах принимали участие женщины, которые в феодальные времена были лишены права участвовать в публичных выступлениях. И только бонодори давали им возможность выплеснуть свои чувства, выразить себя в этом праздничном действе.

"Особое веселье придавал празднику массовый танец бонодори, - свидетельствовал Катаяма Сэн. - Молодые мужчины и женщины плясали до потери сознания... Бонодори служил поводом для молодежи предаваться свободной любви. Это было освящено обычаем и вовсе не означало падение нравов. Организацию праздника брали на себя буддийские и синтоистские храмы, а иногда - частные лица. Во время танца обязательно выступал специальный запевала, который давал танцу ритм. Слова для пения брались из популярных произведений... Крестьяне любили их слушать. Запевала обладал тенором или баритоном, всегда мягкого красивого тембра. Это была истинно народная музыка, очень популярная среди крестьян. Искусный запевала неутомим на выдумку. Танцующая молодежь загадывает загадки в форме песен, а он тут же импровизирует песню-отгадку. Запевала остроумен, смешит всех. Благодаря ему танец так и искрится весельем" [42а, с. 78].

В настоящее время бонодори не только массовый танец, в котором могут принять участие все желающие. Его исполняют на сцене и участники художественной самодеятельности и профессиональные коллективы.

Бонодори - ритмичный танец, в котором участвующие то замирают в изящной позе, то раскачиваются в такт, то кружатся во все убыстряющемся темпе, прихлопывая в ладоши. Танцы сопровождаются пением и ударами барабана или игрой на импровизированных инструментах. Песни и танцы сменяют друг друга беспрерывно. Певцы и танцоры поистине неутомимы. Во время Бон танцуют все: молодые и старые, мужчины и женщины, родители и дети. Они танцуют на площадках перед буддийскими и синтоистскими храмами, на площадях, улицах, в парках, на берегу моря и т. п. Особенно интересно наблюдать бонодори в сельской местности [126, 113-117; 134, с. 61, 521].

В частности, большой популярностью пользуются так называемые Нисимонаи бонодори - танцы во время праздника Бон в г. Нисимонаи (преф. Акита). Они являются подлинной жемчужиной народного творчества. Некоторые антропологи и этнографы относят появление бонодори в этой местности к концу XIII в., другие считают, что они вышли за пределы храма только в XVII-XVIII вв. В то время танцы исполнялись ежегодно в течение пяти дней с 16 по 20-е число 8-го месяца и представляли собой моление об обильном урожае.

На протяжении своей более чем трехсотлетней истории Нисимонаи бонодори встречали как поддержку, так и противодействие со стороны власть имущих. В период Тайсё (1912-1925) власти не только не поощряли исполнение этих танцев, но и пытались их запретить под предлогом того, что их исполнение "портит нравы". На самом же деле власти беспокоились прежде всего о том, чтобы горожане поменьше общались друг с другом, усматривая в массовых народных гуляниях нарушение общественного порядка. Такая политика встретила сопротивление жителей города, которые не могли допустить, чтобы была разрушена многовековая традиция исполнения бонодори. Некоторые из состоятельных горожан делали пожертвования для сохранения и развития этого вида народного творчества. Благодаря усилиям энтузиастов, различных молодежных и женских организаций города традиция исполнения Нисимонаи бонодори была сохранена и в неизменном виде существует и по сей день.

- В настоящее время представления бонодори в г. Нисимонаи проходят в течение двух дней-16 и 17 августа. Они привлекают не только жителей города и его окрестностей, но и знатоков и ценителей народного танца со всех концов страны Многие приезжают сюда за несколько дней до начала праздника Для того, чтобы под руководством опытных педагогов приобрести хотя бы минимальные навыки в исполнении Нисимонаи бонодори. Занятия проводятся в городском культурном центре.

Все принимающие участие в праздничных танцах должны быть в одинаковых одеждах. В основном это юката (легкое летнее кимоно) из ткани со специальным рисунком, на котором изображено растение фуки (подбела японская). Такое юката носит название одори-юката. Оно шьется или покупается специально для исполнения Нисимонаи бонодори. На некоторых исполнителях надеты хануи - старинная нарядная одежда покроя кимоно, выполненная из шелка со сложным рисунком, составленным из нескольких орнаментов. Такие хануи делали во времена Эдо и Мэйдзи. Их шили специально для исполнения бонодори в г. Эдо. Сегодня сохранилось не так уж много этих кимоно. Заново их не шьют, так как работа над ними очень сложна и трудоемка. Те, кто хочет надеть на праздник хануи, должны приложить немало усилий, чтобы разыскать их у старых владельцев [108, с. 13-14].

Головные уборы танцующих бывают нескольких видов. Самые экзотические - это так называемые хикоса дзукин. Этот головной убор делается из черной ткани. В старину - из льняной или хлопчатобумажной, сейчас - из нейлона или шелка. Хикоса накинут на голову таким образом, что. свисает на лицо и на затылок. Поэтому на нем сделаны узкие прорези для глаз. Длина хикоса спереди - 85 см, сзади - 69 см, ширина - 31 см. Для того чтобы хикоса удержался на голове, сверху повязывают хатимаки. Кстати, у детей хатимаки - это праздничный головной убор во время бонодори. Время возникновения такого своеобразного головного убора точно неизвестно [108, с. 15].

На этот счет имеется несколько версий. Возможно, что хикоса ведут свое происхождение от масок, которые надевали крестьянские девушки во время полевых работ, чтобы уберечь лицо от солнца и защитить его от насекомых. По другой версии, этот головной убор был заимствован из одной пьесы театра Кабуки, которая была очень популярна в Токио в первые годы Мэйдзи. Некоторые этнографы объясняют появление хикоса следующей легендой. В средние века в сражении был убит некий феодал. Его вассалы стали бродячими самураями, которые закрывали свои лица от людских взоров. Это делалось то ли потому, что самураи печалились, вспоминая своего хозяина, то ли потому, что стыдились своего нынешнего положения. Известный в Японии писатель и драматург Ходзё Хидэси, которому довелось присутствовать на представлении танцев в г. Нисимонаи, рассказывает еще одну версию, которую ему поведали местные старожилы. Считается, что, закрыв лицо черным покрывалом, танцующие как бы перевоплощаются в души умерших предков [142, 22.09.1985]. Возможно, именно поэтому этот танец здесь называют также модзя-одори (танец духов умерших). И действительно, фигуры танцующих под черными покрывалами-масками производят впечатление ирреальности.

На головах танцующих можно видеть и соломенные шляпы - ториоигаса (букв "зонтик для изгнания птиц"). Они отдаленно напоминают шалаш, и их надевают на голову так, что лица почти не видно.

Во время праздника на улицах, по которым проходит праздничное танцевальное шествие, перекрывают движение. Дома и столбы на улицах украшены во время бонодори гирляндами фонарей, которые вечером зажигают. Посредине улиц раскладывают костры, называемые кагариби (букв, "сигнальный огонь"). Процессия, разделенная на две шеренги, очень медленно движется по обе стороны от костров. В этом танцевальном шествии принимает участие человек двести. Тротуары запружены зрителями.

Праздник открывают танцы детей. Они длятся с 7 до 9 вечера, затем наступает черед взрослых. Танцующие движутся очень медленно: за час они проходят не более десяти метров. Поэтому у зрителей создается впечатление, что танцующие стоят на месте, лишь мягко переступая с ноги на ногу. В этом танце очень важную роль играют руки, особенно движения ладоней, которые напоминают полет птицы. Большое внимание уделяется также осанке.

Танцы сопровождаются игрой оркестра и пением. Оркестранты располагаются на даси - колесницах, которые своей формой напоминают четырехугольник. Как правило, они двухэтажные. Оркестр состоит из больших и малых барабанов, флейт, гонгов, колокольчиков, сямисэнов - японских национальных струнных инструментов. Для Нисимонаи бонодори исстари существует специальный набор музыки и песен. В целом это очень яркое и эмоциональное зрелище.

Разновидностью бонодори являются ава-одори, возникшие в местечке Ава (преф. Токусима, о-в Сикоку). Сейчас эти танцы часто исполняют участники художественной самодеятельности. Существуют фольклорные ансамбли ава-одори, которые показывают свое искусство в различных районах страны. Эти танцы весьма сложны, и, чтобы научиться исполнять их, приходится довольно долго обучаться.

По своему характеру ава-одори танец шуточный. В эпоху Эдо его называли танцем сумасшедших, настолько безудержно танцевали его исполнители. Существовал даже такой афоризм по его поводу: "одору ахо-ни миру ахо", что буквально означает "идиоты смотрят на танцующих идиотов" [149, 11.08.1984].

Исполнители ава-одори разделены на несколько групп. Танцующие шеренгами движутся по улицам, украшенным фонарями, как и в г. Нисимонаи. Головные уборы по форме напоминают ториоигаса, но надеты таким образом, что лица не закрывают. Одежда - национальная.

Ежегодный показ ава-одори начинается 12 августа в г. Токусима и продолжается здесь в течение четырех дней. В это время город заполняют тысячи местных жителей и туристов. Затем танцоры выезжают на гастроли в другие города. Например, в 1985 г. они были в Токио 25 августа.

Повсюду, где собираются отметить праздник Бон, потанцевать на улице, спустить фонарик на воду, устанавливаются сотни ларьков, там можно купить цветы, фрукты, овощи, сверчков в клетках, бонсай (карликовое дерево, выращенное в горшке), знаки зодиака и даже "свою судьбу".

Бон со всеми его обычаями и обрядами стал неотъемлемой частью японской национальной культуры. Устойчивость праздника можно объяснить тем, что в нем отразилось не только мифологическое сознание народа, но и традиции общественного уклада, семейно-бытовых отношений, психологии, морали. Такой элемент праздника, как бонодори, вошел в сокровищницу народного творчества. Религиозная окраска Бон в наши дни в целом не сохранилась, но праздник живет в сознании японца как часть его духовной жизни и мироощущения. Именно такое восприятие Бон приводит в наши дни в движение массы людей, которые торопятся в родные места отдать дань уважения умершим.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ "Nippon-History.ru: История Японии"