В Японии поля оккупировали гигантские соломенные животные - фестиваль Wara Art Matsuri

Археологи нашли древнюю недостроенную столицу Японии

В Токио откроют капсульный отель только для женщин

В Японии дело идет к фактической отмене пенсии

Подарок с подвохом: 392-летнее дерево-бонсай, подаренное Японией Америке, было свидетелем взрыва в Хиросиме

Водяные драконы. Водопады в Японии

Японская «перестройка» XIX века: как император Мэйдзи ломал вековые устои и традиции

Японское солнце восходит для мигрантов

10 малоизвестных фактов о самураях, которые умалчивают в литературе и кино


предыдущая главасодержаниеследующая глава

6. Вечер "У викингов"


Воскресенье, 28 апреля, 10 часов 40 минут

В гостиной отеля

Стараниями мадам Мото она и я попали в настоящее осиное гнездо - я имею в виду подозрительную компанию мэтра Абе...

Мне виден мой квадратик в стеллаже возле портье, а в нем - знакомый пухлый конверт со счетами за неделю. Он тут три дня, хотя мадам Мото много раз проходила мимо. Я уже не решаюсь справляться о письмах и пользуюсь служебным входом. Возможно, достаточно было бы ей напомнить, но пришлось бы упрощать свои выражения, усиливать, а я от этого устал, да и говорить о деньгах неприятно.

Новый штатный переводчик, на которого мой менеджер официально возложила эту обязанность, меня парализует, как это ни глупо.

У него страшная морда.

При такой морде даже скромный баскский берет приобретает подозрительный вид. Абе не расстается со своим беретом, тем самым показывая, что он вернулся из Франции (существует даже "Парламентская группа обладателей беретов" со своим знаком отличия, уставом, собраниями, объединяющая всех депутатов с головным убором альпийских стрелков). Холодные глаза Абе могут быть жестокими, похотливыми, раздраженными, лукавыми, раболепными, только не нежными или сердечными. В них нет ни искорки человечности.

Он показывает мозоли на ребре ладони, хвастается тем, что он камикадзе.

Он выбрал себе антураж, подходящий ему как нельзя лучше: берлогу "Агентства космических услуг", импорт - экспорт. Мадам Мото с явной гордостью привела меня туда, чтобы я поближе познакомился с человеком, который с ее помощью станет моим ближайшим сотрудником.

В бетонном здании, прежде времени пришедшем в ветхость, узкая лестница, еще больше суженная ящиками, очень напоминает выставку кошек. "Космические услуги" занимают две комнатки на четвертом этаже. По левую руку - "зал" ожидания, почти весь заставленный диваном и двумя плюшевыми креслами. Чтобы сесть в одно из них, надо перемахнуть через ручку, об которую ударяется дверь. По правую руку - "контора", комната такой же величины. Ее вид вызвал во мне дрожь, редко меня обманывающую, - такую комнату я уже видел...

- Некоторые, - заявил мэтр Абе, - тратят деньги па шикарную мебель, ковры, но в их контору ни один клиент не ступает ногой, они никаких дел не делают. У нас все наоборот: большие дела в маленьком помещении, мне лично здесь нравится. Это я решил поместить большой вентилятор посередине потолка. Я чувствую себя тут отлично!

Сомнений нет: я никогда не переступал этот порог и тем не менее уверен, что знаю эту комнату...

- Заходите, я познакомлю вас со своим штатом! - гордо сказал Абе, пока мадам Мото тянула свое: "Это хорошо - о-о! Это хорошо - о-о!" - знакомое мне по лучшим дням.

Первым он представил нам худого пятидесятилетнего японца с носом в виде навинчивающейся крышки и зубами волкодава. Если бы поставить ему на голову печную трубу, он был бы точной копией локомотива, некогда бегавшего по рельсам Дальнего Запада.

У второго сотрудника, помоложе, на лице застыло выражение хищника, застигнутого на месте преступления.

Мэтр перечислил места, где побывал в качестве тренера парашютистов: Франция, Бельгия, Германия, Испания, Италия, Танжер, Марокко, Алжир (в частности, города Алжир, Сетиф, Константина), Дакар, Бамако, Вьетнам, Гонконг... Он вернулся в Японию два года назад.

Опасаясь, что я путаю каратэ с обычным дзюдо, мэтр подсказывает, в чем различие: бойцы дзюдо носят белые пижамы, а ученики Абе - черные панталоны зуавов. Он совершил все эти путешествия ради спорта, потому что является крупным специалистом каратэ - супердзюдо, короля спортивной борьбы.

- У меня среди французов больше друзей, нежели среди японцев. Видите ли, у меня французский характер... Так говорили мне парижские полицейские (я научил их драться!), а уж они-то в этом разбираются. Я очень люблю французских полисменов, они весельчаки и всегда были со мной любезны, не то что здесь. Японские полицейские - подонки, я выступал против них, о, я не был коммунистом, скорее наоборот - фашистом. Французы были со мной очень любезны, все, кроме французских борцов дзюдо - они проходимцы, шарлатаны, пустое место. Теперь мы друзья, верно? Так что, если к вам кто начнет приставать, вы без стеснения скажите мне - и все: больше он к вам приставать не будет!

Взмахом руки он подчеркивает свои слова.

Мадам Мото комично изображает на лице испуг, беспрестанно хихикает и давится от восторга, как всегда ничего не понимая.

- С этими двумя, - продолжает Абе, указывая на Волкодава и Тигрового Зуба, - я учился в одном университете, но мы не дружили - они моложе меня. Они меня уважают, пропускают вперед и - привет! Дайте свою визитную карточку, сэнсэй!

Он пошел искать фотографии, вывезенные из путешествий по Африке: слоны, народные танцы, негритянки с красивым бюстом и он сам - важная персона перед Национальной ассамблеей Сенегала.

Появился третий гангстер, еще более отвратительный.

Его лицо может привидеться только в страшном сне. Бледным его не назовешь. Это скорее желтое яйцо, лоснящееся, с непропорционально большими, невыразительными глазами навыкате - черными маслинами. Маслянистое это яйцо на веки вечные застыло в восторге. При мысли, что ты принадлежишь к одному с ним классу животных, становится не по себе.

Он не подчиненный Абе, а находится на равных с ним или даже начальник, если судить по исключительной почтительности, которую без устали выказывает ему мадам Мото.

- Он разъезжает из Токио в Гонконг и обратно, - многозначительно сообщает Абе.

До того как все сразу покинули "Космические услуги", я внимательно осмотрелся: ошибка невозможна, мне это место хорошо знакомо... Но откуда?

Мы ждем такси на тротуаре, рядом с телефонной будкой. Что хорошо у членов большого семейства импорт - экспорт, так это визитные карточки - двусторонние, на одной стороне надпись по-английски. Я звоню Чангу в "Верлен" и читаю ему ее. Китаец присвистывает.

- Тебе про это что-нибудь известно, Чанг?

- Еще бы! И не со вчерашнего дня, и не отсюда.

- Что ты мне советуешь?

- Мне надо знать, как ты попал в этот бассейн с крокодилами...

- Нет времени объяснять, Чанг!

- Ладно. Будь начеку и, если они тебя куда-нибудь повезут, найди возможность позвонить мне и сообщить свои координаты. Ты всегда определишь их по гостиничным коробкам спичек, клубной карточке или двуязычному ресторану. Я отсюда не двинусь. Мне кажется, сегодня вечером тебе ничто не грозит, это первая фаза операции, они только попытаются предстать во всем своем блеске. Развлекайся, но голову не теряй. Нам лучше повидаться и как можно скорее...

- Спасибо, Чанг, ты мне брат!

"У викингов"

Я сообщил в "Верлен", что нахожусь во дворце больших звезд, в отеле "Принц Токонава", маленьком Версале на холме, со всеми атрибутами: деревьями, газонами, гравием...

Пока мы ехали в такси, мэтр Абе очень беспокоился: а вдруг я не люблю скандинавскую кухню!

- Я повезу вас в ресторан "У викингов". Идея этого ресторана моя, я поделился ею с приятелем, и тот помог все устроить более или менее пристойно...

У входа мэтр окружил меня двойным барьером почетного караула, чтобы присутствовать при моем столкновении со стеклянными дверьми, открывающимися благодаря магическому глазу, как в Орли. Я не оплошал, чем вызвал приятное удивление и восхищение.

В холле мэтр Абе напустил на себя важность, стал ходить из кабинета в кабинет, хватать за руки служащих...

Одет он как подобает случаю, но расстегнутый пиджак позволяет видеть пояс из черепаховой кожи с массивной пряжкой. С хозяйским видом он ведет нас в бар, усаживает и важно заказывает "Перно" на всех.

Вино крепкое, градусов так на семьдесят, и совсем не походит на "Перно". Я говорю ему об этом. Абе требует бутылку.

Бутылка и наклейка - точная копия французских,; Только присмотревшись, можно различить надпись: "Изготовлено в Тарагоне".

Разговор идет о вине. С видом знатока мэтр говорит, что при перевозке вина теряют вкус.

- Не только вина, - продолжает мэтр. - Спирт тоже. Я обожаю коньяк. На аэродроме Орли я купил бутылку и тут же ее открыл. Прилетев в Токио, я хотел было прополоскать горло остатком - у него оказался совершенно иной вкус!

Мадам Мото усердно поддакивает.

Абе приводит высокого парня в форменном пиджаке с металлическими пуговицами.

- Мой приятель, уполномоченный.

Мы прогуливаемся по парку отеля, где красивые тории1 выделяются на фоне проволочной сетки. Мэтр фамильярно берет меня под руку и доверительно сообщает:

1 (Символические ворота у входа в синтоистский храм)

- Все японские промышленники - глупцы. Они не понимают французов и поэтому не могут вести с ними дела. Я стараюсь им это вдолбить, но они никак не возьмут в толк, что в бизнесе надо учитывать французский характер. Я-то его знаю, но им что говори, что нет, все они глупцы...

Возвращаясь в отель, мы встречаем высокого молодого человека в синем пиджаке:

- Мой приятель, помощник уполномоченного, - говорит мэтр Абе.

Посередине ресторана на огромном столе возвышается трехметровый пиратский корабль, вокруг расставлены разнообразнейшие закуски, стоят две спиртовки. На них разогреваются рыбешка в золотистой корочке и кукурузные фрикадельки, именуемые в меню алжирскими.

Мы обслуживаем себя сами, расхаживая вокруг пиратского корабля с тарелками в руках. Я напираю па спаржу. Абе ликует. В течение вечера он несколько раз принимается мне объяснять, что при такой системе самообслуживания чем больше ешь, тем дешевле обходится.

Здесь заказывают только напитки. После всего нелестного, что было сказано о привозных винах, мы, естественно, заказываем одно пиво.

Абе снова начинает твердить, что он досконально знает французский характер, что он очень любит шутки, и тут же деланно смеется.

Оркестр, из тех, что выступают в ночных клубах, играет подряд "Розамунду", "Песенку Мэки", "Осенние листья"...

- Это я велел им играть потише, - уточняет Абе. - Смотрите, это тоже моя идея! (Он берет несколько бланков из футлярчика, лежащего на каждом столике.) Вам остается лишь вписать, какую мелодию вы хотите услышать, подписаться и передать дирижеру. Вот, укажите название...

- А если оркестр не знает этой вещи?

- Надо указать три.

Абе слишком настаивает, чтобы я достал ручку. Я встаю и подкладываю себе спаржи.

Когда я возвращаюсь, он кладет мне руку на плечо;

- Пожалуйста! У меня совершенно французский характер! Я человек прямой! Люблю давать ханжам по морде... Если вам хочется кого-нибудь проучить, скажите мне его имя... Кого угодно! В особенности японца, все они неискренни. Будьте осторожны.

Между столами проходит официант и раздает всем обедающим красные жетоны с белым номером - еще одна идея бывшего тренера по каратэ, какая - он не говорит: пусть это будет мне сюрпризом.

- Даже французы считают, что у меня французский характер... Например, когда я приехал в Алжир учить парашютистов, врач полковник Сулаж представил меня будущим ученикам. В своей речи он говорил о восточной мудрости, бесстрастности, рефлексии... Я еще не очень хорошо понимал по-французски и думал, что речь идет обо мне, но слышал, как мои ученики прыскали со смеху. Потом мне объяснили: полковник говорил о генерале Салане, долгое время жившем на Дальнем Востоке, где он якобы набрался восточной мудрости. По словам полковника выходило, что я, истый азиат, полная противоположность генералу Салану...

Развивая эту тему, мэтр рассказывает про свои связи во Франции - речь идет исключительно о замках, первоклассных машинах, герцогах, охоте, приглашениях на балы, поместьях...

В паузе между музыкальными номерами мальчонка одного посетителя выходит на эстраду и вытаскивает один за другим лотерейные билеты. Главный выигрыш - бутылка французского вина; наш столик знает про вино все, что можно знать, и хохочет до упаду.

Это гвоздь вечера. Вскоре вместо общего освещения на каждом столе зажигаются небольшие огарки свечей. Мэтр Абе обращает мое внимание на то, что наш подсвечник окрашен наполовину в розовый цвет.

- Это я им посоветовал. Это хорошо! Но ножки у подсвечников плохие, я им забыл сказать. Видите - ножки американские.

На самом деле это ампир.

Он принимается рассказывать "соленые анекдоты". Мадам Мото напрягает слух, смеется невпопад, явно раздражая рассказчика. Когда мой менаджер, наклоняясь ко мне, обмакивает свое колье в соус спаржи в моей тарелке и шепчет в приступе ликования: "Он хорошо говорит, а? Очень, очень! Хорошо французский! Лучше, чем Мату, а? Это хорошо, очень хорошо для нас, мэтр Абе с нами..." - я понимаю, что это она задала мэтру Абе урок и он из кожи вон лезет, выполняя его.

- "Ванька-встанька в рукодельной шкатулке", а? Такому французскому в школах не научишься!

Он неутомим, он не знает устали, он хочет меня убедить. Я притворяюсь убежденным.

Великий мэтр Абе делает широкий жест и отвозит меня домой. Он заказал черный "роллс-ройс" с шофером в форменной фуражке и белых перчатках, сидя в котором я лучше понимаю позы сэра Вильсона. Но я не забываю снять шляпу перед интуицией моего друга Чанга.

Эта помпа была бы мне в тягость, если бы я не знал, что расходы будут отнесены на счет "Космических услуг". Теперь же одного взгляда на мэтра Абе, на морды его верной команды - Тухлого Яйца и юного Тигрового Зуба, которые, не проронив ни слова, весь вечер не спускали с него глаз, - одного вида агентов по оказанию "космических услуг" было достаточно, чтобы я начал злиться на них за то, что они не предусмотрели по меньшей мере двух эскадронов всадников с саблями наголо и фанфарами!

Внезапно, когда "ролле" проезжает мимо "Эйфелевой" башни и мэтр Абе зубоскалит на тему о том, что все японцы дураки, мною овладевает ярость.

После отеля "Принц Токонава" вертящиеся двери моей гостиницы кажутся мне крохотными. Мадам Мото расцвела от обретенного мира. Никогда еще я не видел ее такой красивой.

- Хорошо, а? Ах, как хорошо! - шепчет она, прощаясь со мной.

Она уверена, что все улажено как нельзя лучше.

Мэтр Абе демонстрирует мозоли на ребре ладони.

- Не стесняйтесь, а? Недавно я свел счеты по просьбе одного приятеля, я это дело люблю, я к вашим услугам, не забывайте!

Даже посыльные отеля выстроились в два ряда по случаю моего вечера славы.

13 часов

Все еще, увы, воскресенье, самый трудный день в Токио...

Теперь, закончив описание памятных событий субботнего вечера, я выдохся. И снова я пригвожден к отелю, чтобы ждать новостей от мадам Мото, Чанга, кого угодно...

Впервые с тех пор, как мне было одиннадцать лет, я начал думать на севеннском диалекте.

Только здесь, в Японии, я понял как следует смысл французской поговорки "Скучает, как горбушка хлеба за буфетом". Я не могу найти себе места, я, который никогда не тяготился одиночеством. Никак не пойму, что со мной происходит. Кажется, я впервые в жизни пресытился одиночеством.

Пойти в соседнее патинко пошвырять шарики, что ли...

В гостиной барменша переключает телевизор в поисках другой программы. Она останавливает свой выбор на японском певце, вырядившемся в кожаные штаны и сорочку тореадора с кружевными жабо и манжетами. Несчастный орет - видимо, от страха, но пытается все же защищаться электрогитарой, которой он орудует так, будто она автомат...

На горизонте, между двумя пальмами в ящиках, появилась разодетая мадам Мото...

21 час

Все то же воскресенье, которое, кажется, клонится все-таки к концу

По возвращении в номер, потому что не хочется спать

Моя система самозащиты с твердой точкой опоры начинает действовать. Сегодня она принесла мне большое удовлетворение.

Во-первых, мадам Мото передала мне приглашение босса "Агентства космических услуг" провести двое суток в милой компании его служащих в Атами, на Токийской Ривьере; в этот пригород, находящийся в двух часах езды на поезде и славящийся разнообразными усладами, съезжаются из столицы все состоятельные мышиные жеребчики, чтобы на несколько часов забыть о бремени лет и супружеской жизни.

Попросив минутной отсрочки, я позвонил в "Верлен".

- Атами? Слишком далеко! - наложил резолюцию Чанг. - Тем более сейчас, когда у меня никого там нет.

Я выразил мадам Мото тысячу сожалений, что не могу поехать вкусить услады Атами, так как накануне отъезда мне необходимо уладить в посольстве неотложные дела. Она погоревала вместе со мной за меня и за Дорогого мэтра Абе, такого щедрого и честного!

Во-вторых, мадам Мото объявила, что "ее" продюсер, с сыном которого она играла в младенческие годы, назначил нам свидание на понедельник, то есть на завтра.

Я незамедлительно выразил согласие - дело прежде всего. Только потом сработала система защиты. Выразив радость, которую я не перестаю ощущать (я просыпаюсь от нее даже ночью!) при мысли, что мэтр Абе будет с нами на решающем свидании, я дал ей понять, что несколько бесцеремонно перекладывать на него весь груз, злоупотребив тем, что он бескорыстно, из одной любезности (!), согласился помогать нам в переговорах, которые никак не входят в компетенцию экспорта - импорта.

Вперед! Я предпринял стремительную контратаку.

Что касается деталей кинематографического свойства, то я счел нужным заручиться помощью своего друга Дюбона, который будет присутствовать при встрече исключительно для консультации и не проявит никакой инициативы.

Мадам Мото выказала крайнее недоверие. Она потребовала гарантий того, что славный Дюбон - человек порядочный и бескорыстный. В конце концов она сделала вид, что согласилась с моими доводами, поскольку на сей раз я не уступал. Памятуя о том, что честный Абе будет начеку, чтобы блюсти интересы дела, она сквозь зубы дала согласие на присутствие Дюбона.

Она ушла, так и не преодолев недоверия ко мне. Она даже бросила мне с порога долгий взгляд, который можно было истолковать и так: не вздумай меня обманывать, сила на моей стороне...

Я немедленно бросился звонить Дюбону, так как распорядился им без его согласия.

Дюбон изъявил полную готовность оказать мне помощь, хотя в данном случае, сказал он, она не потребуется:

- Понедельник, 29 апреля, - день рождения императора - это знают все японцы, кроме мадам Мото, - большой национальный праздник. В этот день все закрыто, никто не работает. И если кто-нибудь предложит мне за деловое свидание 29 апреля кусок золота, я сдвинусь с места только ради того, чтобы посмотреть на такого подонка!

Этот недвусмысленный ответ настолько меня успокоил, что я пошел бродить по улочкам района.

"Кресло" продолжает сверлить мой мозг. Чем дольше я вынашиваю эту историю, тем более осуществимой она мне кажется, в особенности если те, кто возьмется за нее потом - экранизаторы, монтажеры, постановщики, - сумеют предоставить своей Японии такое же скромное место, какое играет, скажем, Алжир в "Тартарене из Тараскона".

* * *

Прогулка по Синдзюку: толпы оживленных, улыбающихся людей, столь непохожих на прохожих в будничные дни. Праздничный Токио совершенно иной город, который начинаешь любить.

На женщинах туфли с острыми носами, вошедшие в моду несколько дней назад.

С трудом протиснулся к фотовитрине на фасаде кино: на снимках изображен самурай с занесенным мечом, готовый отсечь головы шестерым пленным, стоящим с вытянутой шеей, на коленях. Палач, должно быть для разнообразия, велел завязать себе глаза.

Дальний Запад весьма популярен. Есть тиры с индейцами, лавочки, торгующие пластмассовыми револьверами, ружьями и ковбойскими аксессуарами.

В узких витринах кафе, пивных баров, японских, китайских и корейских ресторанов выставлены фарфоровые тарелки с бутафорской едой, как в театре. Кассирши считают на маленьких счетах, как в Москве, но откладывают косточки в другую сторону.

Мне грустно - я начинаю не доверять собственным реакциям, так как слишком часто ловлю себя на предвзятости. Перед иероглифической вывеской я ворчу: "Могли бы повторить по-английски, не разорились бы", а вывеска на английском тоже вызывает у меня недовольство: "Совсем американизировались..."

Я узнал достаточно и понимаю, что проявляю несправедливость завоевателя. Теперь я иначе смотрю на индуистские, индонезийские, монгольские, на вегетарианские рестораны... Мне кажется, что они порождены не болезненным чувством подражания, а любопытством японцев ко всему чужеземному, включая кулинарию. А вот я оказался не способен привыкнуть к их кухне.

Я следую за флейтистами в фижмах, танцовщиками, ряженными в насекомых. Подпрыгивая на ходу, они рекламируют моющие средства. Я с новым интересом смотрю на торговцев черепахами и золотыми рыбками, жареным бататом, на тележку чистильщика трубок, на которой посвистывает маленькая жаровня, на старьевщика, на бумажных марионеток бродячего кукольного театра, хозяин которого продает галеты и сладкую вату; теперь меня заинтересовала пожарная сторожевая вышка, где споит дежурный и всматривается в горизонт, подстерегая малейшую искорку огня. Знаю, пожар не оставляет ничего, кроме пепла, золы и черепков от посуды, чудовищных бриллиантов расплавленного стекла и железных сундуков, поэтому японцы складывают в них самые ценные свои вещи... У меня из головы не выходят фантастические пожары, пять раз дотла сжигавшие Токио, столицу цветов огня, над которой постоянно полыхает огромное пламя в форме сабли. Из-за этого улицы и люди кажутся иными и волнуют по-новому...


Понедельник, 29 апреля, 18 часов 40 минут

В гостиной отеля

(По телевизору передают комедию о старой Японии: разносчик товаров приезжает в деревню, где на него нападают торговцы и самураи... Дело кончается дракой на саблях, которая переходит в сражение кремовыми тортами...)

Итак, сегодня национальный праздник - день рождения императора.

Все, что я о нем слышал, рождает в моем воображении образ робкого старика, увлекающегося биологическими изысканиями. Десятки лет он попустительствовал "военной клике". После Хиросимы он в один прекрасный день заявил, что он не бог, а обыкновенный человек. Итак, сегодня, как и каждый год в этот день, он выйдет к своим подданным - и к тем, кто потупит взор, и к тем, кто ухмыльнется при виде его. Сегодня Тэнно оторвется от микроскопов, сбросит белый халат и наденет мундир верховного главнокомандующего вооруженными силами или одеяние главы "сосуществующих" религий... Достойный потомок царственного Франциска Ассизского, который разговаривает с птицами, скалами, деревьями, с водой...

Мадам Мото настояла, чтобы мы пошли на это невероятное свидание. Она уверяла, что оно состоится. Мне не пришлось долго уговаривать Дюбона отказаться от своих планов и прийти на свидание, в которое он не верил. Для него это был долг вежливости по отношению к моей японской даме.

Итак, мы: моя дама-менаджер, Дюбон, невыразимый Абе, мадемуазель Ринго и я - встретились у дверей пресловутого продюсера. Каких-нибудь полчаса ожидания, и мы узнали, что в такой день продюсер, конечно, не приедет.

Обменявшись приветствиями, мы расстались. Я уже не испытывал чувства горечи, отныне я был не способен злиться.

Наконец душа моя открылась Японии. Здесь вам из вежливости задают бестактные вопросы, дают расплывчатые ответы... Я начинаю в конце концов ощущать прелесть неопределенности, несостоявшихся свиданий, дел, оборачивающихся всегда не тем, чем ожидаешь, я, несомненно, достиг отрешенности, рекомендуемой Буддой.

Тем не менее мне хочется утешить, подбодрить мадам Мото. Она очень переживает - за меня, за Абе, за своих соотечественников, за Японию... Моя прекрасная дама, которую любили и почитали, которой восхищались в окрестностях Монпарнаса, стала тут опять японской женщиной, с которой не считаются мужчины. Ей приходится зажигать им сигареты, уступать место, идти сзади, самой носить свертки, сносить беспардонность и грубости. Я хотел бы дать ей понять, что, хотя у нее могло сложиться иное впечатление, мое восхищение ее горячностью, юношеским пылом, смелыми предприятиями только усиливает нежность к ней. Увы! Мне это не удалось, я только разбередил ее раны...

Выступление по телевидению не улучшило положение.

Мадам Мото повела меня туда, словно желая компенсировать за прежние свои промахи. Между тем из всех промахов это был наибольший.

Я, естественно, ожидал обычного интервью о Франции, о французской литературе и так далее, а выяснилось, что меня пригласили на передачу "Урок французского языка". Когда я был нагримирован, подготовлен, меня толкнули в кресло на возвышении, где уже надрывались учитель французского языка и один мой соотечественник, которого я знал в лицо: "Хорошая погода, плохая погода, солнечно, ветрено..." Я должен был четко и медленно произнести: "Здравствуйте, мадам, мадемуазель, мосье", а главное, больше ничего не говорить. Мне надлежало вложить в эти слова такой глубокий смысл, как если бы я приехал из Парижа специально для того, чтобы передать японцам это важное послание...

В лифте я шепнул на ухо преподавателю французского языка:

- Не забудьте направлять ко мне молодых японских писателей, которые поедут во Францию. Я найду способ дать им возможность выступить в передаче утренней гимнастики.

Я поступил нехорошо, бедняга просто не знал, куда ему деваться. Я начинаю понимать, каково приходится французам, вынужденным зарабатывать в Японии на жизнь. На что только они не идут ради иен, которых хватает лишь на то, чтобы не умереть с голоду! Но я задыхался от бешенства. Надо мной явно посмеялись. А я-то разоделся, напялил галстук, нагримировался...

Мадам Мото, наоборот, была как будто очень довольна моим выступлением перед японскими телезрителями... Я не смог удержаться и не дать ей понять, что не испытываю такого же удовлетворения, что в "интервью" не было ничего особенно лестного для молодой французской литературы.

Она сразу помрачнела, проводила меня в такси до отеля и тут же, не говоря ни слова, ушла, наверное чтобы перебирать все в уме и плакать в комнатушке, которую она делит с Рощицей.

По правде говоря, я, не подумав, часто поступаю несправедливо, только усилием воли мне удается переломить свой характер. Нередко я чувствую, что мне это надоело, что моя добрая воля на исходе, и утешаюсь лишь мыслью, что окончательно решил уехать в четверг, через три дня, а пока не хочу ничего, ничего, кроме... мира и покоя!

19 часов 30 минут

Решил не ходить гулять в Гиндзу. Лучше поднимусь к себе в номер, улягусь в постель, попытаюсь уснуть...

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ "Nippon-History.ru: История Японии"