В Японии поля оккупировали гигантские соломенные животные - фестиваль Wara Art Matsuri

Археологи нашли древнюю недостроенную столицу Японии

В Токио откроют капсульный отель только для женщин

В Японии дело идет к фактической отмене пенсии

Подарок с подвохом: 392-летнее дерево-бонсай, подаренное Японией Америке, было свидетелем взрыва в Хиросиме

Водяные драконы. Водопады в Японии

Японская «перестройка» XIX века: как император Мэйдзи ломал вековые устои и традиции

Японское солнце восходит для мигрантов

10 малоизвестных фактов о самураях, которые умалчивают в литературе и кино


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Цветение сакуры

Большой любовью пользуются в Японии цветы-деревья. Здесь прежде всего надо назвать знаменитую японскую вишню - сакуру, воспетую в японской поэзии и наиболее широко отображенную в картинах художников разных поколений. Цветы сакуры, появляющиеся на голых изогнутых ветвях вишни весной, встречаются простые и махровые, различных цветов и оттенков, в том числе розового, кремового, желтого. В период цветения сакуры каждый японский дом украшается ее прекрасными ветвями, помещенными обычно в изящные фарфоровые вазы или специальные цветочницы.

"Сакура видна по цветам", и японцы часами любуются прелестью весеннего дня, когда на ветвях сакуры распускаются белые и желто-розовые лепестки. Этот народный обычай любоваться цветущими вишнями воспет в многочисленных творениях японской поэзии. О захватывающем зрелище цветения сакуры, заставившем, например, остановиться знатного всадника в сопровождении пышной кавалькады, говорится в чрезвычайно емком, хотя и миниатюрном по размеру стихотворении поэта Исса (1763-1827), в произведениях которого звучит живая образная речь, задушевная лирика и тонкая ирония:

Как вишни расцвели! 
Они с коня согнали 
И князя-гордеца.

В другом стихотворении Исса воспевается поэтическая тема душевной дружбы, уз братства, навеянная цветением сакуры:

Чужих меж нами нет! 
Мы все друг другу братья 
Под вишнями в цвету.

В солнечные дни ранней весны жители японских городов неудержимо стремятся попасть в парк или сад, и часто можно видеть, как толпы зачарованных людей, стоя, часами любуются белым или розоватым облаком цветущей сакуры. Не случайно это поклонение цветам отозвалось в особом понятии "кансё" (китайское слово, пришедшее в японский язык): оно означает "взирать", "всматриваться", "наблюдать", "не сводить глаз". Не сводить глаз и видеть прекрасное! "Слива цветет - запах хорош, вишня цветет - глаз не оторвешь", - гласит японская пословица.

Здесь, как у художественного полотна, нужно отступить на несколько шагов от предмета любования, чтобы увидеть его пропорции, охватить глазом всю раму живого творения. Многих в эти радостные часы влекут уединенные места, горные выси, заповедные уголки девственной природы, где их воображение может быть взволновано внезапным видением любимого зрелища. Именно с таким настроением написано поэтом Кито одно из коротких стихотворений в классическом жанре хокку:

Идешь по облакам,
И вдруг на горной тропке
Сквозь дождь - вишневый цвет!

С темой цветения сакуры в японской поэзии органически сплетены мотивы интимных чувств, любовная лирика. Прекрасным образцом такой поэзии является одно из стихотворений поэта японской древности Цураюки:

Как сквозь туман вишневые цветы
На горных склонах раннею весною
Белеют вдалеке, -
Так промелькнула ты,
Но сердце все полно тобою!

С большой силой выразительности передано настроение глубокой влюбленности поэта в чарующую своей неповторимостью картину не только цветения, но и увядания цветов сакуры - в другом коротком произведении Цураюки:

Туман весенний, для чего ты скрыл
Те вишни, что окончили цветенье
На склонах гор?
Не блеск нам только мил, -
И увяданья миг достоин восхищенья!

Нигде, вероятно, не существует столь своеобразного и едва ли не всенародного культа, как культ цветов сакуры в Японии. Живая ветка сакуры, которая как бы служит символом богатого и своеобразного растительного мира этой островной страны, полнее всего, пожалуй, отображает эстетический вкус японского народа. Среди разновидностей сакуры особое место занимают цветы горной вишни - "яма-дзакура". В этом слове японец, воспринимая его как целое, слышит в то же время и составляющие его элементы: яма - гора, сакура (в соединении: дзакура) - вишня, хана - цветок. А горы, вишневые деревья, цветы и есть в глазах японца олицетворение "Ямато" - Японии. Название "Ямато" по своему настроению близко к тому, что для русского содержится в имени "Русь".

Известный японский ученый и поэт восемнадцатого столетия Мотоори Норинага не без гордости провозгласил в одном из своих стихов:

Коль спросят у тебя о духе,
Что в истинных сынах
Японии живет,
То укажи на цвет дерев вишневых,
Что блещут белизной, благоухая
В лучах веселых утреннего солнца.

Мы долго любовались в красивейших местах Японии - Нара и Никко - работами японских художников, с изумительным мастерством запечатлевших на простой бумаге нежнейшие цветы сакуры и дикой сливы. И в моей памяти невольно возникали картины этой островной страны. Ранней весной, когда зацветает сакура, и стар и млад стремится в горы и парки страны. Нет, кажется, зрелища прекраснее, чем кроны этих дивных растений.

И я подумал о нашей совместной поездке с прославленным китайским художником Сюй Бэй-хуном в горную деревушку Хуангоя, ютящуюся на скалистом берегу Янцзы неподалеку от Чунцина. Мы вышли из машины и пешеходной тропкой взбирались с уступа на уступ. Солнце лежало где-то за горами, и скалистый гребень горы казался черным. Будто смоляной корой одеты были стволы деревьев - интенсивно-черные, уродливо вывихнутые. Оттого что черны были горы и стволы деревьев, необыкновенно хорошо выглядели розовато-белые миниатюрные кроны сакуры, будто созданные чудесным ювелиром. В них было что-то праздничное, свадебное. Сюй Бэй-хун отломил ветвь, щедро украшенную цветами, и бережно передал мне:

- Взгляните, как тонка ветвь, будто проволока. Только цветок - маленький, бледно-голубой или розовый - способен оживить эту ветвь...

Мы взобрались еще выше и, достигнув покатого склона, остановились, пораженные видом, открывшимся перед нами. Из расщелин, расколовших горы, словно выступил дым и голубыми, нежно-розовыми, сиреневыми кушаками перевил камень. Необыкновенное, захватывающее зрелище! Ничто с такой силой не свидетельствует о приходе весны, о пробуждении непреоборимых сил, скрытых в природе, как цветение сакуры.

Трудно было оторвать глаза от этой изумительной панорамы.

Мы уже готовились сойти вниз, когда Сюй Бэй-хун показал на выступ скалы, террасой повисшей над долиной.

- Взгляните внимательнее. Видите?

Я увидел большую группу крестьян, обративших взгляды на горы.

- Они что-то увидели в горах? - спросил я неосторожно. - Что именно?

- Как что? - недоуменно взглянул на меня Сюй Бэй-хун. - Они увидели то же, что и мы .. . сакуру.

- Они здесь работали?

- Нет, они приехали или пришли сюда, чтобы полюбоваться сакурой.

Уступом ниже тоже стояли крестьяне.

- И они?

- Да, конечно...

И выше, и ниже стояли сельчане, приехавшие сюда целыми семьями, с детьми.

- У вас сегодня праздник?

- Праздник? Ах, да. .. праздник, ведь цветет сакура. Мы сели в машину и направились в Чунцин. Я долго смотрел на ветвь, полную цветов сакуры, которую подарил. мне Сюй Бэй-хун, и не без волнения думал о том, что только что увидел. И как ни чудесно было зрелище цветущих вишен в горах, сознаюсь, не это волновало меня. Я думал о толпах простых крестьян, пришедших как на радостный праздник, чтобы полюбоваться цветущей сакурой. Потребность созерцать красивое была очень сильна, если в страдную весеннюю пору они пришли сюда. Как чутки люди: ко всему прекрасному, как сильно в них чувство красоты, как глубоко у простых тружеников искусство проникло-в быт.

За долгие годы жизни среди японцев я обращался к этой мысли вновь и вновь. И это было не без причины. Мне приходилось не раз убеждаться в том, как глубоко в японском народе эстетическое чувство, как воспринимает он прекрасное. И я счастлив, что в дни ранней дружбы с народным художником Сюй Бэй-хуном произошел случай, давший, быть, может, неполное, но такое яркое представление о художественном чувстве народа, о его способности воспринимать красивое.

В упоминавшемся нами поэтическом памятнике "Книге песен", содержится стихотворение под названием "Цветы дикой вишни". В этом наиболее раннем на всей земле поэтическом произведении суровому осуждению подвергаются вражда и распри, воспевается идея дружбы и верности между братьями:

Цветы дикой вишни, 
Разве не пышен их убор? 
Из всех людей на свете 
Нет ближе, чем братья родные.

Прошли годы, и случай привел меня в дом-музей Сюй Бэй-хуна. Долго и с глубоким чувством признательности я осматривал произведения этого яркого и самобытного мастера, в творчестве которого отозвались так многогранно и с такой проникновенностью лучшие душевные черты человека. И прежде чем переступить порог, чтобы покинуть музей, я еще раз оглянулся вокруг. И на дальней стене, почти от потолка до пола, был развернут широкий свиток - чудесная акварель: цветет сакура обильным и ярким цветением, как там, за Чунцином, на утесах могучей реки Янцзы.

Прекрасны ветви цветущей сливы. Цветы эти не умирают даже в студеную, морозную погоду. И в самом деле, на дворе еще лежит снег, стоит леденящий холод, а на приземистых деревьях умэ - сливы - с их черными узловатыми, перекрученными, точно проволока, ветвями распустились цветы. Кажется парадоксальным - среди снежных хлопьев, подобно вате повисших на ветвях, нежнейшие лепестки слегка розовеющих цветов японской сливы, распустившихся под животворными лучами раннего весеннего солнца.

Замечательно об этом сказано в стихотворении уже упомянутого Акахито, выдающегося певца родной природы:

... Я не могу найти цветов расцветшей сливы,
Что другу я хотела показать:
Здесь выпал снег, -
И я узнать не в силах,
Где сливы цвет, где снега белизна?

Цветение сливы воспринимается японцем как примета времени. С цветением сливы начинается год, разумеется по лунному, природному, а не искусственному, астрономическому году. Вообще все сезоны, а их японцы насчитывают двадцать четыре в году, соединены в Японии со своим цветком. Предвестие весны - слива, весна в разгаре - вишня, один из сезонов осени - хризантема и т. д.

У-сюэ Цзу-юань. Образец китайской каллиграфии. Скоропись. Бумага. Тушь
У-сюэ Цзу-юань. Образец китайской каллиграфии. Скоропись. Бумага. Тушь

И-Шань И-нин. Образец иероглифического скорописного текста. (Национальное сокровище.)
И-Шань И-нин. Образец иероглифического скорописного текста. (Национальное сокровище.)

Кобо Дайси. Иероглифический текст. Скоропись. Бумага. Тушь
Кобо Дайси. Иероглифический текст. Скоропись. Бумага. Тушь

Кокан Сирэн. Иероглифическая каллиграфия. Бумага. Тушь
Кокан Сирэн. Иероглифическая каллиграфия. Бумага. Тушь

Дайто Кокуси. Два иероглифических знака, исполненных скорописью. Бумага. Тушь. (Сокровище ксилографической культуры.)
Дайто Кокуси. Два иероглифических знака, исполненных скорописью. Бумага. Тушь. (Сокровище ксилографической культуры.)

Иероглифический текст сутры. Голубая бумага, серебристые знаки
Иероглифический текст сутры. Голубая бумага, серебристые знаки

Образец скорописной каллиграфии. Бумага. Тушь
Образец скорописной каллиграфии. Бумага. Тушь

В мастерской каллиграфа
В мастерской каллиграфа

Японская умэ напоминает наше сливовое дерево, но, как и сакура, не является плодоносящей.

И это не просто ботаническая характеристика; это - фактор, определяющий семантику соответствующих слов. Для нас слова "вишня", "слива" значат прежде всего (если и не исключительно) плод, для японцев - растение, цветок. Между прочим, отсюда пошло выражение, весьма ходкое среди европейцев, познакомившихся с Японией: "В Японии деревья не дают плодов, цветы - не пахнут". Вообще говоря, это довольно верно: японские цветы в подавляющем большинстве действительно не пахнут. Поэтому в японском языке даже нет выражения: "нюхать цветы". На цветы смотрят. Для цветов у японцев - не нос, а глаза.

На японских островах насчитывается несколько сот разновидностей умэ. По расцветкам умэ разделяется на красную, белую и дымчато-зеленую, а самой ценной считается умэ с белыми цветами и фиолетовыми тычинками. Японская слива бывает пряморастущей, изгибающейся и "прививочной". Цветы сливы пользуются у японского народа необыкновенной любовью. Они являют собой не только прекрасное зрелище, но и символизируют непреоборимое проявление сил природы, их пробуждение от зимнего сна, радостную поступь весны. Бросая вызов зимней стуже, цветы сливы, несущие людям тонкое благоухание и красоту, являются олицетворением благородства, торжества животворных сил. Прекрасно о цветах сливы поется в одном из произведений японской народной поэзии:

Лишь первый свой цветок
Весной раскроет слива, -
Ей в мире равных нет!
При звуках птичьих песен,
Вещающих весну,
Повсюду лед растаял, -
И свежая волна
Прибрежной иве моет
Зеленую косу...
Высокий светлый гребень -
Трехдневная луна -
Под вечер набелилась,
Богато убралась. -
Глядеть не наглядеться,
Такая красота!

Такими же цветами-деревьями, как сакура и японская слива, являются цветы неплодоносящего персика, крупные цветы камелии с вечнозелеными кожистыми листьями. Красивые и яркие цветы камелии встречаются разных оттенков: белые, красные, пестрые, махровые. Сюда же относятся крупные белые и розовые цветы олеандра с вечнозелеными ланцетовидными кожистыми листьями.

Неизгладимое, чарующее впечатление оставляет цветение японских камелий. Мягкий, теплый морской климат с обильными осадками и щедрым солнечным теплом чрезвычайно благоприятствует произрастанию и буйному цветению на японских островах самой многообразной и пышной растительности. Торжественные, праздничные кроны деревьев с распустившимися цветами камелии, напоминающими крупный красный агат, и множеством прекрасных своей свежестью, нежных, еще не раскрывшихся бутонов подчеркивают несомненное превосходство этого изумительного декоративного растения. Цветы камелии воспеты в многочисленных поэтических творениях, в стихах прославленных художников слова различных эпох. Характерно произведение современного китайского поэта Фэн Ши-кэ о юньнаньской камелии:

Царицей цветочного мира
Камелия в мире слывет.
Сама - чуть крупнее пиона,
Зимой и весною цветет.
Цветы - облака, обагренные солнцем,
Как яркие зори горят.
И кажется глазу - земля вся в огне,
А сад стал свежее, нежнее и краше,
Как будто, зарывшись на облачном дне,
Стоит он и радостно ветками машет.
предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2018
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ "Nippon-History.ru: История Японии"