В Японии поля оккупировали гигантские соломенные животные - фестиваль Wara Art Matsuri

Археологи нашли древнюю недостроенную столицу Японии

В Токио откроют капсульный отель только для женщин

В Японии дело идет к фактической отмене пенсии

Подарок с подвохом: 392-летнее дерево-бонсай, подаренное Японией Америке, было свидетелем взрыва в Хиросиме

Водяные драконы. Водопады в Японии

Японская «перестройка» XIX века: как император Мэйдзи ломал вековые устои и традиции

Японское солнце восходит для мигрантов

10 малоизвестных фактов о самураях, которые умалчивают в литературе и кино


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Истоки оракульской магии

Наш разговор о древности с ее многими неразгаданными тайнами незаметно переходит в разговор о наших днях, проблемы японской филологии тесно переплетаются с социальными и философскими раздумьями, мотивы эстетики перемежаются с наблюдениями и опытом каждодневной жизни.

- Со временем, - говорит Охара сэнсэй, - благодаря постоянному повторению знаков зодиака в каждодневной жизни у людей стали возникать разного рода ассоциативные представления, связанные с символической природой знаков зодиака, чертами характера, поведением и даже судьбой носителей этих имен. Примечательно, например, что японцы, которые родились под знаком "Вола" и которым в тысяча девятьсот шестьдесят первом году исполнилось 12, 24, 36, 48, 60, 72 и 84 года, согласно каноническим указаниям, обладают "свойственными волу чертами". Они отличаются невозмутимым характером и медлительностью, но обладают "потенциальным темпераментом и внутренним динамизмом неодолимой силы". Нередко они, теряя эмоциональное равновесие, допускают "бестактность, грубость и оскорбительные выражения", причиняют другим немало беспокойств и огорчений.

Определение характера и предсказание судьбы по связи со знаками зодиака из праздного занятия постепенно превратилось в ремесло избранной касты прорицателей и вещунов. Уже в древности культ оракулов получил в Японии повсеместное распространение. Из поколения в поколение у людей вырабатывалась привычка за предсказаниями обращаться к астрологам и жрецам, "действующим от имени божеств и духов". Промысел астрологов основывался на суеверном звездогадании, на предсказании земных событий и судеб людей по взаимному соотношению небесных тел, породил в Японии колоссальную литературную продукцию в виде трактатов, опытов, руководств и т. п. И теперь в Токио, этом городе скрытых чудес, существует целый легион хиромантов, гадалок, прорицателей - "ясновидящих" и "яснослышащих", - которые продолжают свой древний бизнес. И все же, как гласит японская пословица, "предсказатель своей судьбы не знает" ...

Слушая Охара, я невольно подумал, как сходны бывают народные наблюдения и поговорки. И в русском народе жили не менее меткие пословицы: "Предсказания календаря не порука" или "Календарным теплом не угреешься".

Замечу попутно, что среди исторических и литературных памятников, используемых в гадательном промысле, выдающееся место принадлежит прославленному сочинению "Ицзин" - "Книге перемен", которая является одним из конфуцианских классических канонов. "Книга перемен", содержание которой далеко вышло за рамки астрологического опыта, приобрела значение одного из источников конфуцианского миропонимания и философской мудрости.

Напомню читателю, что в "Ицзине", являющемся ценнейшим источником наших знаний о духовной жизни древнего Востока, с наибольшей силой проявилось мировоззрение глубокой взаимосвязи природы и человека.* В "Книге перемен" содержатся идеи о времени и вечном изменении, идеи о том, что три великие потенции - небо, человек и земля - находятся в состоянии непрерывного развития и изменения.

* (Подробному изучению "Книги перемен" посвящены работы японских ученых: Судзуки Юдзиро "Чжоуи" ("Сюэки"), Сокити Цуда "Изучение конфуцианства" (Токио, 1959; в 3-х томах, изд. "Иванами сётэн", Токио, 1950) и др. Русский перевод и всестороннее исследование этого памятника даны в работе советского китаеведа Ю. К. Щуцкого "Китайская классическая "Книга перемен". Москва, Издательство восточной литературы, 1960)

Интерес представляет само происхождение этого памятника. "Ицзин" возник на основе гадательных письмен, гексаграмм "гуа", представляющих собой линии "яо". Каждые шесть "яо", из которых три нижние - нижние "гуа" - и три верхние - верхние "гуа" - образуют одну гексаграмму "гуа". Сами линии неоднородны: они делятся на цельную - "яньяо" - и прерванную - "иньяо", где "ян" означает положительное, солнечное начало, а "инь" - отрицательное, темное начало. В "Ицзине" насчитывается 64 гексаграммы "гуа", с помощью которых, благодаря их комбинированию в определенном порядке и сложным взаимосвязям, прорицателями и оракулами делались различные предсказания о предстоящих явлениях природы, удаче или неуспехе, добре или зле и т. д.

Возникновение текста "Ицзина"* относится традицией ориентировочно к IX-VII векам до н. э., когда широкое распространение получил культ оракулов и жрецов. "Книга перемен", по сути, представляет собой своеобразный компендиум изречений прорицателей и наставление для предсказаний. Со временем вокруг первоначального текста "Ицзина" возникли многочисленные толкования и комментарии философского характера.

* (Для полноты картины нелишне напомнить о материале и орудиях иероглифического письма в древнейший период. Текст "Ицзина" был записан на бамбуковых пластинах длиной максимально до 770 мм и шириной в зависимости от размера ствола бамбука, которые назывались "цзин" (основы, каноны). До этого гадательные надписи вычерчивались острым предметом на костях жертвенных животных и черепашьих панцирях. Тексты с комментариями записывались на более коротких пластинках и назывались "чжуань". Использование бамбуковых пластин для записи текста было обусловлено прочностью материала и большой его распространенностью. Иероглифические знаки выписывались, как правило, на одной отшлифованной стороне пластины в виде вертикальной строки, насчитывающей до 40 отдельных иероглифов, с помощью бамбуковой кисти "би" и древесного лака "ци". Пластины с письменами соединялись в связки, называемые "цэ", откуда и происходит современное значение отдельной книжной единицы.)

Основная идея "Книги перемен" - это идея нескончаемых изменений, превращений, происходящих в окружающем человека мире вещей и явлений. В этой идее "Ицзина" обнаруживаются некоторые элементы диалектического мышления.

Не менее интересна для нас, говорит далее Охара сэнсэй, этимология иероглифического знака, взятого для обозначения слова "И" ("перемены", "метаморфозы"), ставшего названием памятника - "И-цзин", "Книга перемен": в своем первоначальном виде пиктограмма "И" изображала ящерицу (точнее, хамелеона из семейства ящериц). Видимо, уже в самое отдаленное время было замечено, что хамелеоны отличаются удивительной способностью быстро менять окраску своего кожного покрова при различном внешнем раздражении, при перемене цвета окружающей среды, под влиянием изменения освещения, температуры и других условий. Именно это поразительное свойство ящерицы послужило первоначальным источником понятия об изменчивости и о превращениях. Постепенно изначальное понимание знака "И" - совершенно конкретное - уступало место отвлеченному: если сначала пиктограмма "И" осмысливалась через образ ящерицы-хамелеона, то впоследствии этот иероглифический знак "И" стал восприниматься в значении перемен, изменчивости, превращений.

И хотя графическая структура первоначальной пиктограммы "И" заметно видоизменилась за тысячелетия своего существования, связь ее с оригинальным рисунком не утрачена до сих пор. Последовательное изменение рисуночной формы знака "И" прослеживается благодаря движению графической линии, изменявшейся в зависимости от применявшегося инструмента и материала, на котором выполнялось иероглифическое письмо (резец, панцирь, кость, металл, кисть, шелк, бумага и т. д.). Так шел понятийный процесс от конкретного, простого, единичного к отвлеченному, общему, сложному.


"Ицзин" стал предметом специального изучения и породил несказанное множество исследований, анализов, комментариев, хотя от всего этого содержание "Ицзина", кажется, вовсе не стало сколько-нибудь понятнее.

- Не иллюстрирует ли оракульский промысел известную японскую народную поговорку: "Опыт старика надежнее панциря черепахи"? - вырвалось у меня неожиданно.

- Со дэс нэ, в какой-то степени взаимосвязь тут с этимологической стороны, вероятно, должна существовать, поскольку наиболее ранние оракульские письмена найдены на гадательных костях крупных животных и панцирях черепах. Обнаруженные во время археологических раскопок "иньские кости", относящиеся к периоду после правления Пань Гэна (XIV-XIII вв. до н. э.), одного из царей древнего царства Инь, свидетельствуют о разнообразных иероглифических надписях, среди которых многие имеют гадательный характер ("гадательные надписи"). Они представляют собой письменные знаки, нанесенные резцом на черепашьих панцирях и костях животных. На этих костях, чаще всего лопаточных костях вола, вырезались соответствующие углубления или отверстия, затем кости с обратной стороны подогревались на огне, и по трещинам, которые в результате нагревания образовались в местах углубления или отверстий, расходясь в различные стороны, прорицатели пытались определить судьбу или сделать соответствующее предсказание.

Сделав паузу, Охара сэнсэй встает, подходит к книжной стене, берет небольшую деревянную коробку; открывает ее передо мной. И мы легко проходим через века истории.

- Взгляните на одну из таких гадательных костей, которую мне любезно прислали мои коллеги из Китая много лет тому назад. Вы видите, что конструкция и графика этих древних знаков существенно отличаются от современного их изображения. Это - результат усовершенствования письменности в течение тысячелетий. Обратите внимание на то, что вопросы и ответы наносились обычно рядом с трещинами посредством вырезывания иероглифических знаков. Сбоку от главных записей делались пометки о времени гадания. Иногда записывалось также имя прорицателя и место рождения. Считалось, что возникновение трещины являет собой ответ "таинственных сил" природы, вызываемых "избранными" натурами, оракулами, вещунами. В большинстве случаев, однако, "откровение" перед вопрошавшими могло быть либо положительным, либо отрицательным, то есть линии трещин указывали только на два возможных исхода: "к счастью" или "к несчастью".

Рассказ Охара воскресил в моем сознании расшифрованные учеными древние письмена, обнаруженные во время археологических раскопок. Надписи на гадательных костях обычно весьма лаконичны. Например:

"В день цзяцзя гадали о том, чтобы работать на поле в Сяшиюэ".

"Совместно обрабатывать поля. Будет собран урожай".

"Хороший урожай, когда небесный владыка посылает дождь. Разве же для хорошего урожая небесный владыка посылает дождь?"

"Мы спрашиваем оракула в день куайцзы:

Будет ли какой-либо дождь?

Дождь с востока?

Дождь с запада?

Дождь с севера?

Дождь с юга?"

"Воспрепятствует ли небесный владыка неурожаю и голоду?"

"Не надо идти походом на (область) Хугэ. Небесный владыка не окажет нам поддержки".

"Гадание показало, что правильно отпустить рабов, а не приносить их в жертву".

"Гадание подтвердило, что надсмотрщикам пора дать приказ рабам убирать поле".

Голос Охара на какое-то мгновение затихает. Он будто уходит в глубину своего внутреннего мира. Вскоре академик, которому, кажется, удалось найти в памяти прерванную на время нить повествования, продолжает говорить тоном размеренным и напряженным, полным уверенной эрудиции.

- Сочетание каждого десятого и двенадцатого циклических знаков обозначает года шестидесятилетнего повторяющегося цикла, по которому ведется традиционное летосчисление в Японии. Двенадцать знаков животного зодиака в сочетании с пятью первоэлементами китайской натурфилософии (металл, вода, дерево, огонь и земля) образуют повторяющийся шестидесятилетний цикл.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ "Nippon-History.ru: История Японии"