предыдущая главасодержаниеследующая глава

Из глубины веков

"Когда японский земледелец проделал на своем поле все, до чего можно только додуматься, он начинает пропалывать ячмень стебелек за стебельком, пользуясь большим и указательным пальцем. Это правда. Я видел своими глазами крестьянина за таким занятием".

Крестьянское поле
Крестьянское поле

Если через три четверти столетия после английского писателя Редьярда Киплинга, кому принадлежат эти строки, моему взгляду представилось почти то же самое, значит, речь идет не о случайном наблюдении, а о закономерности.


На необъятных просторах евроазиатского материка природа баловала людей. Истощив участок земли, они перебирались на соседний и обрабатывали его, пока он плодоносил. "Природа Японии - нищая природа, жестокая природа, такая, которая дана человеку назло, - удивительно метко написал Борис Пильняк. - Шесть седьмых земли Японского архипелага выкинуты из человеческого обихода горами, скалами, обрывами, камнями, и только одна седьмая отдана природой человеку для того, чтобы он садил рис". Поэтому испокон века японцы-земледельцы вынуждены были довольствоваться той землей, какая им досталась, и постоянно заботиться об увеличении ее урожайности, чтобы выжить. Тут поневоле станешь пропалывать пальцами каждый стебелек.

Религия старалась убедить японцев в богоугодности ювелирной отделки каждого рисового росточка. "Земледелие - это не что иное, как дело Будды, - доказывали церковники. - В рисовом зернышке укрывается богиня милосердия Каннон", - внушали они крестьянам.

У храма Каннон в токийском районе Асакуса
У храма Каннон в токийском районе Асакуса

Однако "нечеловечески человеческий", по выражению Пильняка, труд требовался от японцев не только при уходе за стебельками риса. К японским климатическим условиям больше всего подходит поливное рисоразведение. Для него нужна оросительная система: каналы с искусственной подачей влаги, очень часто с низких участков на более высокие, плотины со створами для спуска воды, водохранилища. Создание оросительной системы и теперь-то дело непростое. И потому 800 оросительных прудов с разветвленной сетью каналов, вырытых, судя по свидетельству древних хроник, в III - IV веках в стране Ямато - центральной части нынешней Японии, - правомерно, мне думается, приравнять к египетским пирамидам. Как и сооружение пирамид, прокладка оросительных систем требовала труда многих людей. Земледельческие общины могли строить и поддерживать в рабочем состоянии оросительные системы лишь усилиями всех входивших в общины семей.

Японская природа не только жестока, но и коварна. В среднем четырежды в день она наносит японцам неожиданные удары - нет, не из-за угла, как чуть было не написал, а из-под земли, поскольку речь идет о землетрясениях. Во время землетрясения, например, 1748 года погибли 40 тысяч японцев. В 1896 году бедствие стоило жизни 27 тысячам человек, оно смело с лица земли 106 тысяч домов. В 1923 году Токио чуть не постигла участь Помпеи: стихия оставила после себя 100 тысяч убитых и 558 тысяч пепелищ на месте домов. Подземные толчки оканчиваются трагедией один раз в шесть лет. Тайфуны, цунами, наводнения столь же безжалостны к японцам, как и землетрясения. Они приводят в негодность поля на многих тысячах гектаров. Обращают в болота сотни километров оросительных систем.

Гибель от голода и нищеты грозила крестьянину и в благополучный год. Феодалы еще немилосердней обирали крестьян, которые и без того отдавали им в качестве налогов до 80 процентов урожая. Даже если в крестьянских домах появлялись на полу соломенные циновки, феодалы приходили в негодование от "пристрастия, как они говорили, мужиков к роскоши, граничащей с распутством" и отнимали циновки.

Приводить в порядок поля, заново прокладывать орошение, восстанавливать рухнувшие или сгоревшие дома, увеличивать урожайность, чтобы она поспевала за ростом населения, одному не под силу. За дело брались всем миром, то есть общиной. В сознании японцев не мог появиться образ скатерти-самобранки. Чтобы выжить, японцы должны были исступленно трудиться, причем непременно в составе группы, общины. Одиночку ожидала неизбежная гибель.

Первая сказка, которую слышит японец, - о черепахе и зайце. Заяц, быстрый бегун, проиграл соревнование черепахе, потому что заснул по дороге. Черепаха победила благодаря настойчивости и труду. "Труд - основа основ!" - этому с самой ранней поры учила столетия назад и учит сейчас японская мать ребенка, так как желает ему достатка, а себе - безбедной старости. "Труд - основа основ!" - внушала деревенская община своим членам, ибо не было иной базы для общинного благополучия. "Труд - основа основ!" - подхватывают современные предприниматели общинный лозунг, потому что в наш век извлекать прибыль, используя чужой труд, гораздо лучше с помощью убеждения, нежели насилия.

"Доброе утро!" - говорим мы и этим выражением, произносимым автоматически, желаем друг другу добра, счастья, которые должно принести наступившее утро. С таким же автоматизмом японцы произносят: "Охаё годзаимас", то есть - "Мы оба встали рано и собираемся заняться трудом". Согласно общинному сознанию, утро приносит счастье в виде возможности трудиться.

"Спасибо, что почтили своим присутствием..." - говорим мы, обращаясь к аудитории. "Оисогасий токоро..." - "Спасибо, что, несмотря на занятость, вы почтили своим присутствием..." - благодарят аудиторию японцы. Общинное сознание не может допустить, что кто-то предается праздности.

К общине, где господствует такое вот сознание, и испытывают пылкую привязанность нынешние японские предприниматели. Потому и возрождают общинный дух на заводах, фабриках, в конторах и учреждениях. Предприниматели рядят капитализм в перекроенные на современный манер общинные одежки, пошитые столетия назад в специфических японских географических, исторических и социально - экономических условиях. Цель маскарада - создать впечатление, что в эпоху научно-технической революции община с ее примитивным коллективизмом способна преодолеть противоречия между трудом и капиталом и обеспечить прибыток отдельному человеку благодаря улучшению положения группы.

Вернусь к высказываниям председателя судостроительной фирмы "Мицуи дзосэн" Исаму Ямаситы. "Нам повезло, - сказал он, имея в виду представителей монополистического капитала. - Общинные отношения господствовали в Японии вплоть до 1945 года, и за сравнительно короткий период растерянности, последовавшей после окончания войны, общинный дух не успел выветриться".

Оставим на совести Ямаситы социально-экономическую характеристику императорской Японии, но в одном он не ошибается: чтобы держать в повиновении народ, японские власти не только в предвоенную пору, а на протяжении столетий любовно культивировали у него общинное сознание. Японские экономисты прямо указывают на это. "В Японии принципы деревенской общины постоянно насаждались сверху, - говорится в одной из последних вышедших в Японии книг по менеджменту "Новая японская система управления". - Это происходило и в эпоху военно-феодальных диктаторов, продолжавшуюся до середины XIX века, и в последующий за ней период буржуазно-монархического режима, и во время господства милитаристской клики. В результате жители Японии уверовали, - пришли к выводу авторы книги, - что коллектив, в том виде, как его понимают власти, превыше всего".

Оговорка относительно понимания сущности коллектива очень уместна. Правящий класс видит коллектив группой лиц, усердствующих для претворения в жизнь целей этого класса: укрепления его позиций и увеличения его прибылей. И авторы книги завершают свой экскурс в историю внедрения в сознание японцев нужного властям коллективизма очень точными словами: "Эксплуатация этой моральной установки стала краеугольным камнем японской системы менеджмента".

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© NIPPON-HISTORY.RU, 2013-2020
При использовании материалов обязательна установка ссылки:
http://nippon-history.ru/ 'Nippon-History.ru: История Японии'
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь